Случайная свадьба. Одна зима до любви - Елена Княжина Страница 24

откликалась. Закручивалась внутри черной воронкой, грела под ребрами, щипалась больно. Окрашивала язык сладкой горечью. Тянула жилы, ломила кости, но покорно срывалась с кончиков пальцев вниз. В родную ей темноту. Захватывая с собой полчища слизняков, что, почуяв источник, начали ползти быстрее. Не только по ступеням, но и по стенам, и по потолку…

Что-то внутри меня пробудилось, очнулось. И я не понимала уже, это я контролирую темный дар или он меня. Каждый новый сгусток тьмы, выпущенный с ладоней, возвращался болью. Это, верно, откаты, на которые жалуются сильные тэры…

Глаза закатывались от напряжения, слабость наполняла колени ватой. Быстро, поверхностно дыша, я прислонилась виском к ледяной стене. Еще немного продержаться. Мы почти победили.

Спустила с ладони еще один «хлыст». Он без всякой команды закрутился змеиным кольцом, вспыхнул огнем и изжарил кучку зазевавшихся паразитов.

Их было больше. Больше, чем сил у меня.

Тьма разрасталась… Казалось, она вот-вот поглотит меня, разорвет. Все труднее было удерживать ее внутри. И я спускала дар с поводка, разжимая кулаки и стискивая зубы.

Пока не ослабела настолько, что не могла сидеть ровно. Пока не вздрогнула от болевого шока. Пока не завалилась на спину, лицом к неприступному окну.

За ним кружила метель, я сквозь ресницы видела танец пушистых хлопьев. Триксет выступала с маниакальной самоотдачей.

Порывы ветра терзали алый плащ, срывали его с ректорских плеч. Все те же сапоги до мокрой земли мяли лужайку перед академией…

Так близко. Так далеко.

— Тэр Вольган… Влад… — позвала я тихонько, не шевеля губами. Сгорая в темной агонии.

На подол вползло что-то склизкое и присосалось к лодыжке. И не было сил стряхнуть пакость с оцепеневшего тела.

За первым удачливым хноллем с потолка шлепнулся второй. Я зажмурилась от омерзения: этот приземлился на плечо. Присосался ртом-трубочкой к лопатке. Третий плюхнулся на затылок.

— Ммм…

Они опустошали меня, как ведро энергетического бульона. Не видя разницы между холодным камнем и человеческим телом. Ощущая лишь магию, которую можно вытянуть.

Черный сгусток, что минуту назад рвал внутренности и просился на волю, свернулся под ребрами обиженным комком. Паразиты пили его, как сладко-горький сироп.

Мгновения назад я чувствовала себя сильной, как сама богиня. А теперь все вернулось на законные места. Я серость, слабость и хворость.

Отдавать было не так и больно. Спокойная смерть, тихая. Обычная пустота.

Горячая слеза скатилась с виска, оставив на щеке черную дорожку — я в отражении видела. За запотевшим от моих выдохов стеклом все мелькал красный плащ…

А моя слезинка обернулась темной змейкой-ниточкой, просочилась сквозь раму и прыгнула к сапогам. Намоталась на голенище, и больше я ее не видела.

В отличие от вандарфского грубияна, этот тэр не упал. Удержался. И, дернув плечами от неприятного ощущения, резко обернулся.

Не представляю, что он увидел за мутным стеклом в ледяных узорах… Но через секунду крохотное окошко с треском разбил мощный кулак.

Глава 10

Перед плывущим взором мелькнуло красное. Затем белое. И сквозь щель в стекле ветер принес требовательное:

— Руку! Живее!

Я растерянно поморгала мокрыми ресницами: попробуй тут быть живее, когда сама при смерти.

Локоть, обтянутый серебристой тканью (рубашку ректор успел сменить), ожесточенно сбивал стекла с рамы, увеличивая зазор. На тонком шелке проступали красные пятна, но тэр Вольган не замечал неудобств. Оно и понятно: снаружи властвовал лютый холод, обмораживая до внутренностей.

— Дайте руку, — велел строго маг, протягивая пальцы к моему носу. — Я вытащу, доверьтесь.

Не уверена, что даже хрупкое, истощенное хворью тело протиснется сквозь окошко. И осколки на раме не внушали оптимизма. Но других вариантов не было. Из последних сил я протянула кулачок вперед и вложила в грубую обмороженную пятерню.

Невыносимо резкий порыв выбросил меня из склизкого подземелья на ближайший сугроб. Зубы застучали от холода, и я издала жалобное «у-у-у».

— Где болит?

— Хнолли… п-присосались… — выдавила, сотрясаясь в истеричной дрожи.

Белые хлопья сыпались сверху в лицо, укрепляя связь с бодрящей реальностью. В обморок нельзя, нельзя… Там темно и страшно. Там смерть.

А тут — колючий взгляд ректора. Блуждает по обмякшему телу, разыскивая присосавшихся паразитов.

На затылке нашел сразу, а вот под подол платья заглянуть решился только через секунд десять… Последним Вольган оторвал слизняка от лопатки, изрядно поругав шнуровку спереди и непродуваемую шерсть нарядов для сироток.

Для неловкости в ослабевшем теле не осталось места. Я покорно терпела ледяные прикосновения пальцев, покрытых инеем. Лишь вздрагивала от боли, когда очередная чмокающая пакость покидала насест.

— Следы останутся. Синяки от присосок, — бурчал ректор, заматывая меня в красный плащ, точно ковер скатывал на городском рынке.

Через минуту снаружи торчал только нос. И два нервно моргающих глаза.

— Влад, порвется сейчас! Я один не удержу, закрепить надо бы, — прокряхтел полный магистр за спиной тэра Вольгана.

Рядом размахивал рыжей косой младший маг, но от него толку было немного.

— Терпите, Башелор. Мне нужна еще минута. Две, — процедил ректор, пронзая меня напряженным взглядом.

Что он в испуганном лице разыскивал?

Брови его хмурились, сдвигались к переносице обвиняющей линией. Верно. Ректор же велел уходить и ждать нового сезона… Может, появятся места… Но я ж не нарочно спряталась в подземном хранилище?

Да и куда уходить? Туда? Я растерянно глянула на заслон, лоснящийся крепкой магией. За ним дымило, взрывалось, грохотало. В Пьяналавре шла битва.

— Как вы здесь оказались? — сипло допрашивал Вольган, возвращая внимание к себе.

— Сторожевой… принял за… по паразитам… и закрыл… — шептала сбивчиво, ошалело разглядывая спасителя. — Ск-казал… вестовой огонек… а я н-не умею…

Ректор растирал меня огромными лапищами через плащ, не давая замерзнуть. Резкие, точные прикосновения умело прогоняли гадостное ощущение от недавней липкости.

— Вестовой огонек не умеете, я тьму с пальцев — только так? — язвительно фыркнул он.

— Она сама… с п-пальцев… я говорила утром… п-прожигаю…

— Уж прожгли, так прожгли, — Вольган бросил тревожный взгляд на разбитое окошко. — Вы хоть понимаете… понимаете, сколько зачерпнули? Вот этими невинными «приютскими» пальчиками?

Он грубо растер «эти пальчики» между ладоней и попытался согреть жарким выдохом.

Ногти были чернее угля. Не от холода вовсе… От тьмы, что недавно хлестала с ладоней. По буграм костяшек тянулись темные вены… Полупрозрачные, но все еще ноющие от боли.

— С самого дна, демоны вас прибери! — ругался тэр, подгребая меня к себе. Рывком выдернул из сугроба, прижал «сверток» к груди и поднялся с колен сам. Проорал куда-то вдаль: — Бланко прибыл? Успел?

— Здесь он, у выхода. В последний миг под заслон втиснулся, — ответили гулко с той стороны.

— Если бы