Пленница Его величества - Анастасия Миллюр Страница 24

Он вернулся — и сразу пришёл ко мне.

Как будто хотел увидеть меня так же сильно, как я — его.

Глаза его скользнули по досье, нитям, беспорядку на полу. Он видел не хаос. Он видел войну. Мою личную. Его взгляд задержался на схеме, протянутой от центра комнаты к дальнему углу, где лежало досье Рэлиан. Затем он посмотрел на меня.

Долго. Пристально. Как будто только сейчас увидел, в каком я состоянии — растрёпанная, в мятой одежде, с чернильными пятнами на пальцах и покрасневшими от недосыпа глазами. Во взгляде не было насмешки. Только сдержанное напряжение. В этот миг между нами не было воздуха. Только напряжение — тяжёлое, почти физическое.

У меня пересохло во рту. Я машинально провела языком по губам, отчаянно надеясь, что он не заметит дрожи в моих пальцах.

Он не отводил глаз. Как будто проверял, жива ли я. Или, что я всё ещё — я.

— Ты искала ответы, — сказал он тихо. — Нашла?

— Владелица тела, Рэлиан, знала имя настоящего преступника.

Он нахмурился, но не сразу заговорил. Словно внутри него что-то резко сдвинулось, как пласт под кожей. Его взгляд медленно опустился, скользнул по полу, как будто он собирался с мыслями — или сдерживал что-то более опасное.

— Не называй это так, — сказал он наконец. Тихо. Почти устало. Но под голосом — напряжённый металл, как в струне, натянутой до предела. — Ты называешь её владелицей тела. Как будто сама — временный квартирант. Как будто тебе здесь не место.

Я опустила взгляд, чувствуя, как что-то внутри дрогнуло. Сердце сжалось — не от страха, не от боли, а от чего-то другого.

Он дал это имя мне.

Слова застряли в горле. Потому что я вдруг поняла: он не спорит со мной. Он борется с чем-то, чего боится больше врага. С мыслью, что я могу захотеть уйти сама.

— Рэлиан.

Он произнёс это так, будто вкусил имя — медленно, почти на выдохе, как нечто запретное. Шагнул ближе, и всё моё тело отозвалось на его приближение. Тепло пробежало по позвоночнику, ладони вспотели, дыхание сбилось. Я не знала, дрожу ли от страха или от того, как он произнёс моё имя.

В этот момент всё будто встало на свои места. Как будто не было между нами ссор, подозрений, запретов. Только я, его голос — и то, как мир затаился вокруг.

Я глубоко вдохнула, заставляя себя отступить на шаг — не физически, а внутренне. Сердце всё ещё стучало слишком быстро, ладони не отпускали жар его близости, но я поймала себя за разум.

— Мы отвлеклись, — сказала я, хрипловато. — Я хотела показать тебе, что именно связывает Рэлиан с человеком, который стоит за всем этим.

Он ответил кивком. Лицо его было снова собранным, почти непроницаемым, но что-то в нём всё ещё горело под поверхностью.

Я опустилась на колени и развернула схему на полу.

— Вот здесь — точка отсчёта. Служанка. Потом чашная дама. Затем яд. Всё выглядит как предательство. Но если взглянуть на это как на побег от кого-то, кто готов на всё… — я указала на красную нить, пересекающую имя Далилы, — это становится криком о помощи.

Он опустился рядом, не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло.

— Продолжай, Рэлиан, — сказал он.

— Всё, что я нашла, указывает на это. Они были близки с настоящим виновником всего, может, он ее муж, отец или старший брат. Она училась у него мастерству переселения душ. А потом предала его и сбежала во дворец.

— Он шел за ней? — голос Императора был серьезен.

Я качнула головой.

— Не думаю. Встретить её стало для него неожиданностью. Он сорвался, начал допускать ошибки. И первая из них — попытка убить меня в аукционном доме.

Он дёрнулся почти незаметно — но я это уловила. Как дрожь в хищнике, почувствовавшем ловушку. Жест был мельчайшим, но я почувствовала, что всё его тело сжалось — как перед ударом.

— Убить? — переспросил он. Его голос стал тише, опаснее.

Я кивнула.

— Горничная должна была меня зарезать.

Он молчал. Его глаза сузились, как у зверя, уловившего запах капкана.

— Я не знал об этом, — сказал он наконец. — Значит, он уже действует.

— Если он мастер переселения душ, то может оказаться в чьем угодно теле. Нельзя дать понять ему, что мы догадались кто он. Нужно искать тех, кто вел себя странно в последнее время.

— Ему не обязательно быть во дворце.

Я снова кивнула.

— Да, это всё равно, что искать иголку в стоге сена. А потому есть только один выход, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужно добраться до той, кто знала его лучше всех. До Рэлиан.

Я сделала шаг вперёд.

— Если во мне осталась хоть часть её… хоть след…

Он перебил:

— Я не меняю своих решений. Слияния не будет.

Эти слова ударили, как пощечина. Холодно. Сдержанно. Окончательно.

На одно мгновение в его лице что-то дрогнуло. Как будто он хотел сказать «пока». Но сказал «никогда».

Я застыла.

— Почему?

— Это не обсуждается.

Он отвернулся, будто ставя стену между нами, но я видела, как сжались его плечи, как в виске задергала тонкая жилка. Это был не гнев — страх. И это вдруг разозлило меня больше, чем угроза.

— Ты боишься не за меня, — сказала я. — Ты боишься потерять контроль.

Император обернулся стремительно. В его взгляде вспыхнуло пламя.

— Ты не представляешь, что значит слияние.

— Он подошёл ближе, и в его взгляде было всё: гнев, страх и что-то почти нежное.

Это не разговор с чужой тенью — это открытие дверей, за которыми может не остаться ничего от тебя.

— А если за этими дверями ключ к спасению? — бросила я. — Или ты предпочитаешь сидеть в своей башне, пока он крадётся всё ближе?

— Ты — не средство. И не инструмент.

Он замолчал, но воздух между нами будто задрожал. Его дыхание стало тяжелей. Я чувствовала, как внутри меня поднимается знакомое, колкое: злость, уязвлённость, желание вырваться. Но глубже этого — боль.

Я смотрела на него. На человека, который мог бы уничтожить мир — но боялся разрушить меня. Но я уже знала: он будет стоять между мной и истиной, пока сам не увидит, как дорого обходится его страх.

Тогда… Все полетит в бездну. А может, в бездне я наконец найду себя.