Возвращаюсь в прошлое и становлюсь возлюбленной злодея - Виктория Дмитриевна Свободина Страница 24

– Вэрт?

– Я еще никогда не проигрывал с таким удовольствием. Думаю, меня никто не осудит за проигрыш, остальные вэрты поймут.

Едва сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска, и не стала помогать вэрту подняться. Странный он. Мне кажется, слабовато я его ударила, надо было посильнее, чтобы мозги на место встали. Хотя он молодой еще, не о том думает, но ему можно, над ним не висит камень-знание в виде будущего, где все умрут, так что пусть живет и радуется.

Стоило мне с фамильярами выйти за пределами поля, как мне на плечи тут же опустился китель, а в руки вложена фляга с водой. Это темный повелитель такой заботливый. Оглядываюсь. Оуэна, благо, нигде нет.

– Спасибо, но без кителя меня все равно уже все видели, да и правда жарковато тут.

– Так окружающим будет спокойнее и безопаснее.

– Почему?

– Не знаю. Предчувствие.

Разве Фарендейл может предвидеть будущее? Это вряд ли, иначе не ждал бы в тюрьме, когда ему озвучат пророчество.

– А где его высочество?

– Ты хотела бы, чтобы он встретил тебя после боя?

– Нет, наоборот. Поэтому и интересуюсь, где он.

– У него неожиданно заболел живот. Ближе к концу поединка поспешил откланяться и добраться до ближайшего место уединения.

С интересом и удивлением смотрю на Райана.

– Это ты ему обеспечил несварение?

– Он выглядел рассерженным, и мне показалось, что он хочет сказать тебе что-то нехорошее, поэтому я решил, что ему лучше высвободить накопившуюся злость иным способом.

Осознала. Громко, неприлично расхохоталась. Смеюсь, согнувшись пополам и держась за Райана, чтобы окончательно не упасть. Все же темный повелитель – страшная и опасная личность. Был, есть и остается. Тут я ничего не смогу изменить. И главное все с таким каменным, спокойным лицом мне говорит.

– Оуэн не поймет, что это ты его обеспечил проблемами с желудком? – уточняю я, отсмеявшись, когда мы отошли к знакомой скамье.

– Не должен. Точнее, может и заподозрит, но доказать не сможет.

– Ваше темнейшество, вы великолепны в своем темнейшем проявлении. Я таких заклинаний и не знаю даже.

– Спасибо, это из лекарских познаний и благодаря ныне увеличившимся возможностям. Аделин, у меня вопрос. Мне не показалось? Ты пыталась слить бой и проиграть?

– Не показалось, – отвечаю с улыбкой.

– Но почему?

– Возможно потому что мне не нужно никому ничего доказывать и от этого не зависит моя дальнейшая практика.

– У многих здесь не зависит, но они участвуют в поединках и не воспринимают все в качестве шутки.

– Ты считаешь, что я веселюсь здесь?

– Не воспринимаешь происходящее всерьез.

– А должна? У меня есть проблемы посерьезнее.

– Какие проблемы?

– Я не могу тут говорить.

Становится вдруг оглушающе тихо. Это темнейший установил вокруг нас звуконепроницаемый барьер.

– Говори.

– Мне скоро замуж, а я не хочу. Поэтому мне нельзя занимать призовые места на турнире, чтобы королевская семья не вцепилась в меня еще сильнее. Так у меня остается хоть какое-то пространство для маневра.

– Если не хочешь замуж, не выходи. Силой тебя не могут заставить.

– Силой не могут, но есть договор, про пункты которого я не могу говорить. Это связано с моей семьей и ее безопасностью.

Ненадолго установилась тишина.

– Думаю, принц действительно в тебе заинтересован, поэтому от того, скрываешь ли ты силу или нет, ничего не зависит.

– Ну вот и я том. Зачем тогда мне побеждать? Пусть хорошие места займут те, кому это по настоящему нужно.

– Призовые места должны занимать те, кто этого достоин, Аделин, получая то, что заслужили.

– Ну так я и не заслужила.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я далеко не самый хороший человек.

– Кто тогда по твоему хороший?

– Не знаю. Кто угодно, но не я.

– Абсолютно хороших, полагаю, не бывает. Побеждает не хороший или плохой, а достойный. Не сдерживай и не ограничивай себя. А с королевской семьей, думаю, удастся вопрос решить так или иначе.

Показательно тяжко и грустно вздыхаю.

– Не хочу. Я устала уже соревноваться. Хочу на ручки, домой, чай с вкусностями. Я все-таки и правда не в мою боевую маму пошла, мне комфорт предпочтительнее.

– Куда хочешь?

– Сказала же – домой. О! Арэт вышел. Сейчас будет выступать. Пойду поддержу.

Стремительно шагнула обратно в сторону арены и на меня обрушились звуки вокруг. Быстро оказалась возле Арэта и с энтузиазмом завалила его советами по поводу его будущего соперника. Вингсворт идет хорошо, бои проводит блестяще, тоже пока ни одного проигрыша, мы с ним для себя уже изменили будущее.

– Аделин, да знаю я как действовать. Хватит советовать, – смеясь, просит Арэт.

– Кстати, я почти тебя не вижу на трибунах, подходишь только когда тебя вызывают подготовиться к выходу поединок.

– С животом проблемы, – смущаясь, признается Арэт. – Удивительно, но перед схватками становится легче.

– Да ну? – в изумлении кошусь на оставшегося в тени у скамьи Райана. – Тебя-то за что?

– О чем ты?

– Да нет, ни о чем. Удачи в поединке.

– Спасибо. Я бы, конечно, предпочел поцелуй на удачу, но увы, – Арэт оглядывается на королевскую трибуну. – Что-то принца не видно.

– Говорят, у него резко заболел живот. Поветрие какое-то. Ну или вода, которую тут раздают, не особо качественная.

Вскоре Арэт вошел на поле для поединков. Помощники судей отогнали всех от поля, и поэтому я кричу, срывая голос, болея за Арэта из тени под трибунами. И пускай Вингсворт вряд ли меня услышит, но переживаю я за него от этого не меньше.

Райан морщится, каждый раз, когда я обо громко вскрикиваю.

– У тебя такие сильные связки, Аделин. Твой крик можно использовать как элемент боевой атаки, – произносит Фарендейл, в перерыве, когда я смачиваю высохнее горло водой.

Весело хмыкаю.

– Подумаю над этим. Можно и правда включу в боевой арсенал.

– Кажется, ни за кого тут так громко не болеют, как ты за Арэта.

– Ну почему, за других наших однокурсниц и однокурсником иногда могу тоже покричать.

– За меня не кричала.

– За тебя я не волнуюсь. Знаю, что ты не проиграешь, ну если только поддашься

и лучший на этом турнире.

– Ну если такая трактовка, то ладно, – насмешливо фыркает темный