Чистенько или попаданка наведет порядок! - Мира Алексеева Страница 24

— Теперь и адепты знают, что по ней пройти можно, — проговорил Коптич.

Он вдруг насторожился, словно спаниель при виде утки.

— Редбули… на гать вышли. Трое. Решают, идти не идти.

Я пригнул еловую лапу и присмотрелся к противоположному берегу. Трое в гимнастёрках стояли у кромки болота и топтались. Один оглянулся, похоже, выслушал наставления, и шагнул вперёд. Опробовал на устойчивость бревно, другое. Он боялся, но боялся не идти, а нас. Значит, не дурак, понимает, что может ждать его на этом гнилом пути.

— Ну чё, Дон, завалить их? — поднимая автомат, спросил Коптич.

— Погоди, — остановил я его. — Эти не денутся никуда, если хотят, пусть идут. Валить надо тех, кто в чапыжнике. Похоже, они только и ждут, чтоб мы стрелять начали, на живца нас ловят.

Коптич помолчал, приглядываясь к редбулям. Те подошли к первой полынье и в нерешительности остановились. Один присел на корточки. Страшно, сукам.

— Дон, если стрелять не начнём, они до нас доберутся.

— Постреляем, Коптич, обязательно постреляем, не спеши только. Сделаем так. Грузилок!

— Да? — откликнулся загонщик.

— Вставай за ель. Ты самый худой, она тебя как раз прикроет. Коптич, а ты шагов на пять вправо отойди. Грузилок, по моей команде открываешь огонь по редбулям. Одну короткую, понял? Коптич, ну а мы с тобой по тем, кто по Грузилку, уяснил?

— Уяснил. Тоже, типа, на живца. Ага. Только их живцы как на ладони, а наши за деревом. Слышь, Грузилок, ты только не ссы, дерево тебя прикроет.

— Верно, — кивнул я. — Девочки, а вы отойдите подальше. Кира, консервы открой. Мы сейчас поговорим с плохими дядями и завтракать придём.

Я отступил влево, выбрал позицию, приладил автомат к ветке. Подходы на гать просматривались хорошо, и чапыжник по обе стороны от них тоже. Поверх хилых верхушек виднелась железнодорожная насыпь и немного в стороне дрезина. Я таких ещё не видел. Похожа на первобытный паровоз с небольшим тендером и бортовой платформой. Есть же умельцы в Загоне, из старого хлама собрали такую интересную конструкцию.

— Коптич, видишь дрезину?

— Ну?

— Возможно, один снайпер там.

— Я не достану.

— Ладно, тогда приглядывай за чапыжником. Грузилок, считай до трёх и стреляй.

Грузилок выстрелил почти сразу. Очередь получилась длинная и косая. Пули взбаламутили воду левее гати, в брёвна не попала ни одна. Редбули попадали на животы и поползли обратно. Из чапыжника выстрелили. Я услышал, как пуля впивается в древесину и как Грузилок давит из себя боязливое: ой! Коптич не задумываясь засадил пол магазина в кусты. Я добавил. Вряд ли попали, слишком далеко для автомата, но по крайней мере показали: мы не вчера родились, такие штуки против нас не работают.

Ещё минуту я приглядывался к дрезине, ждал, что с той стороны тоже выстрелят. Не выстрелили. Значит, оба снайпера в чапыжнике. Укрылись хорошо, не видно. Ждут. Периодически будут посылать к нам редбулей, проверять, ушли мы или нет, и стрелять в ответ на наши выстрелы, а когда поймут, что мы ушли, ринутся вдогонку. Сейчас главное не хлопать ушами, сто процентов в обход болота ушла группа адептов. На дрезине было бы быстрей, но специально оставили, чтоб мы думали, будто они всё ещё здесь и постараются взят нас в лоб. Стратеги, блин.

Планшет в кармане завибрировал.

Жив ещё? Шустрый ты, обыграл меня с платформой. Молодец, неожиданно. Люблю таких противников. Сильных. Со слабыми скучно. Слабый он и есть слабый. Орут, когда кожу сдираешь. А я люблю тишину, приходится языки резать. Ты будешь молчать. Потому что сильный. Видел, как ты по гати бежал. Это я в тебя стрелял. Нарочно промазал, живым хочу взять. И возьму, верь мне.

Это он стрелял… А не он ли тот снайпер, который стрелял в меня, когда похитили Савелия? Надо быть очень хорошим стрелком, чтоб бить с качающейся лодки, ведь едва не попал в тот раз.

Я задумался на мгновенье и написал в ответ:

Нарочно, говоришь, промазал? Врёшь, хреновый ты стрелок, Гамбит, только болтать умеешь. Ты с трёхсот шагов в яблоко не попадёшь.

Ай, отозвался. Наконец-то. Не попаду? А ты выйди ко мне, и я к тебе выйду, возьми яблоко и посмотрим, попаду или нет. Обещаю, отпущу тебя. Я же обещал убивать тебя медленно.

Извини, дружище, яблок нет, проверить твою меткость не получится. В другой раз постреляем.

Боишься? Хотя нет, не боишься. Ты смелый. Не веришь, думаешь, обману? Зря. Я никогда не обманываю, и я сделаю всё, что обещал. Скажи, как зовут тебя? Имя врага знать нужно, тем более такого как ты.

Время придёт, всё скажу, а пока прощай. Батарея садиться, а зарядить негде.

Хочешь, сам принесу тебе новую батарею? И еды принесу. Ты голодный? У меня всё есть: консервы, вода, хлеб. Мне не жалко. Ты только живи, потому что я сам с тебя кожу содрать хочу. Сам!

Спасибо, еда есть, одолжил у твоих братьев. Кстати, ты их успел похоронить или изменённые сожрали?

Тебя тоже сожрут, то, что после меня останется!

Кажется, я его расстроил. Миссионеры не любят, когда братья и сёстры гибнут. Тела погибших требуется сжигать, на утилизацию тварям отдавать нежелательно. А я уже столько тел навалял за два дня, Олово замучается поминальные молитвы читать. Ну да это их проблемы. Решили выйти на тропу войны? Получите. А мало будет, ещё добавим.

Я вырвал пучок мха и начал оттирать автомат от грязи. Пусть это и Калашников, однако чистить оружие нужно после каждой стрельбы, в нашем случае хотя бы раз в день. На Территориях с чистящими средствами всегда были проблемы. Штурмовиков, конечно, обеспечивали всякими смазками и протирками, но дело это дорогое, и кроме Конторы хорошие смазки могли себе позволить лишь старатели. Бо́льшая часть населения пользовалась народными средствами либо приобретала гладкостволы, требующих гораздо меньших расходов на чистоту. Мы взяли с собой запас масел, при такой интенсивности боёв и столкновений надолго их не хватит, но пока есть, оружие необходимо держать в порядке.

— Коптич, собирай группу и дуйте в Зелёный угол. Если Грузилок не ошибся с расстоянием, то двадцать километров это не так уж много. С привалами к вечеру доберётесь.

— А ты опять прикрывать нас останешься?

— Покараулю немного, потом двинусь за