Сын проклятого медведя (ЛП) - Джойс Т.С. Страница 24

Ого, она осмелела, когда разозлилась, но они должны знать цену Ноксу. Если бы она не сказала этого сейчас, у нее никогда не было бы шанса.

— Невада, всё в порядке, — пробормотал Нокс, открывая перед ней пассажирскую сторону ее машины. — Всё хорошо.

Но пока они молча ехали через поляну и мимо горящего грузовика Нокса, всё казалось далеко не в порядке.

Глава 14

Рычание вырвалось из горла Нокса за несколько мгновений до его пробуждения.

Пошарив в темноте, Невада провела рукой по его напряженной спине. Его кожа была ледяной.

— Что не так? — спросила шёпотом.

Нокс сидел на краю кровати, спиной к ней, кожа отдавала синевой от лунного света, проникавшего через окно её спальни. Нокс несколько раз провел руками по лицу. Сонным голосом он проскрежетал:

— Плохой сон, лисёнок. Ничего особенного.

— Ты весь день был в отключке, после стычки с Виром и Торреном. Поговори со мной.

Со вздохом Нокс вскочил с кровати и оторвался от её рук. Закрылся от неё. Он прошел в её ванную и включил свет. Закрылся от тьмы. Он повернулся закрыть дверь. Опять закроется. Затем он остановился и пробормотал ругательство.

— Невада?

— Да?

— Сбреешь мне бороду?

Она села и положила руку под себя.

— Хорошо, господин.

Одеяла запутались вокруг ее ног, поэтому она сбросила их и пошла по холодному деревянному полу в ванную. На ней была старая футболка, которую он ей отдал, и которая пахла им. Как его медведь и его одеколон. Это была одна из его черных футболок с «Потрошителем костей», и она доходила ей до колен.

Она прислонилась к открытой двери и смотрела, как он берет триммер, неглубокую ванночку с теплой водой, бритву и крем для бритья. Он подготовился.

— Тебе надоела твоя борода?

— Сейчас да. Я устал прятаться, и я устал царапать твое лицо, когда целую тебя. Ты не быстро регенирируешь, и кожа краснеет, если я слишком долго с тобой целуюсь.

Он сел на пол, прислонившись к ее ванне.

— Иди сюда.

Его глаза не отрывались от нее, пока она медленно шла к нему и оседлала его ноги. И обхватила его щеки.

— Что происходит у тебя в голове?

— Я хочу узнать тебя. Я хочу знать, от чего ты отказываешься, чтобы быть со мной. Я хочу знать, что ты получишь. Я хочу знать, какой ты была лисицей, кем были твои школьные друзья, счастлива ли ты, какую еду ты любишь и какой твой любимый фильм. Я хочу знать о тебе все.

— Это долгий разговор не на одну ночь, — сказала она сквозь улыбку.

Нокс провел костяшками пальцев её щеке.

— Хорошо, что у нас есть целая жизнь.

Её улыбка стала шире, пока её уши не поползли на макушку. Страшный медведь с чужими. Нежный — с ней.

— Как мне так повезло?

Нокс усмехнулся и почесал нижнюю губу ногтем большого пальца прямо над тонким шрамом, который она оставила днём ранее.

— Если я заставил думать, что это тебе повезло со мной? То это я счастливчик.

Она хихикнула, взяла триммер, включила его и повела бровями от вибрации.

— Ты готов?

Его улыбка потускнела и исчезла, затем медленно вернулась.

— Я готов ко всему.

Нокс выгнул шею назад и подставил ей горло. Храбрый человек, доверившийся ей вот так, когда она знала без сомнения, он мало кому доверял в своей жизни.

Нокс положил руки на ее обнаженные бедра, пока она провела машинкой по его лицу и срезала длинную бороду, которая действительно скрывала его лицо. Она не торопилась, потому что это был их мир. Это был их момент, когда они сидели здесь, на полу в ванной, касаясь друг друга, проявляя нежность, привязанность, заботясь друг о друге.

— Любимое воспоминание детства, — тихо спросил он.

— Это легко. Каждый понедельник вечером грузовик с мороженым подъезжал к моему дому. Там была очень милая девочка, которая жила вниз по дороге. Она была в моём третьем классе. Она была человеком. Мария. Я умоляла маму позволить мне устроить пижамную вечеринку, но людей в наш дом не пускали. Слишком много лис под одной крышей, и нас бы арестовали. Но по понедельникам вечером я бежала по нашей длинной подъездной дорожке, и Мария встречала меня у фургона с мороженым, наши мамы немного разговаривали, и мы бегали по опушке леса, играя. Она была такой милой. Чистая душа. Она никогда меня не подводила. Она сказала мне, что я её лучшая подруга, и я просто… сияла. Каждую неделю мы получали одно и то же мороженое, потому что нам нравилось быть похожими. А иногда мы планировали, что наденем на следующей неделе, когда снова наступит понедельник. Однажды я сделала нам эти одинаковые бантики для волос, и она была так счастлива. Марию никогда не смущало, что я была тихой или говорила слишком тихо, или что я не могла смотреть ей в глаза, когда мы играли. Ей было весело со мной, так же, как и мне, и в то время это было действительно очень важно.

— Ммм, — пророкотал он, поворачивая щеку, чтобы она могла подстричь под лучшим углом. — Что случилось с Марией?

— Она уехала, когда мы были в пятом классе. Ее отец нашел работу в Оклахоме.

— Ты нашла ещё друзей после этого?

— Думаю, что людям трудно дружить с кем-то, у кого есть социофобия, если они этого не понимают.

— Что ты имеешь в виду?

— В старших классах я пыталась найти кого-то вроде Марии. На какое-то время это получалось, но им надоедало моё желание оставаться дома. Вечера с кино надоедали, и когда они хотели побыть в толпе или поговорить с другими друзьями, я молчала. Люди, наверное, думали, что я грубая, но это было не так. Я всегда беспокоилась о других. Просто я была… очень застенчива и не знала, как разговаривать с людьми. Я так и не оправилась от этого. Тревога и паника остались прежними. Одна паническая атака, и они убежали, и в конце концов я испугалась нового отказа, поэтому больше не пыталась. Я просто пыталась освободить место в логове.

— Но ты этого не сделала. Ты осталась снаружи.

— Не мой выбор. Раньше я хотела быть нормальной. Словно, я в очередной раз проснусь и буду общительной, у меня не будет этого тяжелого, трепещущего, ужасного чувства в груди среди толпы. Что я смогу постоять за себя перед своими братьями и сестрами, родителями, двоюродными братьями и остальными обитателями логова. Только это так и не произошло.

— Хочешь узнать светлую сторону этого? — спросил он, когда она закончила стричь его бороду.

— Да.

— Ты не представляешь, какой сильной они сделали тебя. Это был медленный рост, и я уверен, что ты чувствуешь себя слабой из-за того, что не была более напористой, но ты ошибаешься. Я вижу в тебе сталь, маленькая лисичка.

— О нет, только не во мне, — сказала она, её щеки вспыхнули, когда она зачерпнула теплую воду и помассировала его короткие бакенбарды. — Во мне нет стали. Все ходят по мне, и я это позволяю.

— Думаешь? Сегодня я видел, как лиса остановила Красного Дракона посреди изменения. Я наблюдал за тобой. Не мог удержать внимание на схватке с Торреном, потому что ты гнала в сторону гребаного дракона и совсем не тормозила. Маленькая летучая мышь из ада…

— Которая помочилась ему на руку…

— Которая умна, настолько, что смогла удержать дракона в равновесии. Не спорь, Невада. Я вижу тебя и не верю. Будь самоуничижительна с другими, но не со мной. Между нами нет места для этого, если только ты не шутишь. Ты маленькая рыжеволосая златоглазая хулиганка. Я чертовски горжусь тобой. И о, гребанный ад и все демоны в нём! Твой зверь невероятно дьявольски милый! Я хотел пообнимать тебя подольше, но тупой Вир ударил меня. Может быть, я это заслужил, но всё же… У меня был особенный момент, так что я его за это не прощу. Твой мех очень мягкий. Не такой, как у меня. Мой жесткий. И глаза у тебя очень красивые.

Её щеки горели от его комплиментов. Ему нравилось, как она выглядела в образе человека и зверя, и это было очень важно для такой девушки, как она.

— Твоя очередь. Любимое воспоминание детства.

— Ладно… раз в месяц мой папа планировал большой розыгрыш от отца и сына. Однажды мы вломились в трейлер гориллы и прибили всю мебель к потолку. Кирк был так зол, что он и его приятель взяли у нас недельный отпуск. Его девушка, Элисон, позже, втайне, поблагодарила нас за то, что ей нужно было поехать с ним в Кабо. А в другой раз был оборотень, который спал как убитый. Так что в его выходной, когда он спал, мы с отцом прицепили его трейлер, перетащили его в другой трейлерный парк и оставили. Баш проснулся в полной растерянности. Точнее, рассердился, и подрался с моим отцом из-за этого, но папа всегда был готов к хорошей драке.