Между жизнью и смертью - Жаклин Кот Страница 23

Резко выпрямляюсь и осматриваюсь по сторонам.

Прямо на меня летит пасть, распахнутая до невероятных размеров, с двумя изогнутыми клыками.

Взмахиваю рукой вверх, и пасть, принадлежащая змее, смыкается вокруг моей руки. Змея огромная, толще самой широкой части моего бедра. Но ее размер наименьшая из моих проблем, учитывая, что ее острые зубы вонзаются в мою руку. Адская боль парализует мои нервы, начиная с места укуса, а затем разлетаясь по всему телу.

В панике призываю кинжал, настолько твердый, что он больше напоминает лед, чем воду. С криком вонзаю его в голову змеи снова и снова. Кровь змеи пропитывает мою руку и кинжал, окрашивая в черно-красный цвет.

Разжимая свою железную хватку, змея отпускает мою руку. Она сворачивается назад и несколько раз бьется головой о землю.

Бросаю кинжал, зажимаю свободной рукой место укуса и разворачиваюсь, чтобы бежать, но мои ноги не двигаются. Жгучая боль угасает, оставляя после себя сильное онемение. Мои колени вздрагивают, а затем подкашиваются. Пытаюсь выругаться, падая в колышущееся просо, но язык похож на кусок угля, тяжелый и неподъемный.

Хоть я и не встречала раньше змей такого размера, но достаточно часто сталкивалась с ними, и мне известно, что некоторые из них обладают ядом, способным вызвать паралич… что объясняет мое состояние.

Я лежу, как сломанная кукла, небрежно брошенная на бок, ожидая, что ребенок поднимет меня и вдохнет жизнь. И хотя мои глаза — единственное, чем я могу двигать, они прикованы к змее. Она продолжает бить головой о землю, с каждым ударом поднимая в воздух куски камней и грязи, а затем издает звук — леденящий кровь крик, который звучит… по-человечески.

Мои зрачки сужаются.

— Пустоголовая девка, — кричит он, растягивая слова, его язык выскальзывает на букве «с».

Змей разговаривает со мной?

Или это яд так подействовал на меня, что тоже возможно.

Он встряхивает головой в последний раз, как будто наконец-то избавился от боли. Змей ползет ко мне, его мощное тело продавливает землю под собой. Подцепив хвостом, он резко переворачивает меня на спину. Моя голова безвольно откидывается на бок. Быстрым взмахом хвоста змей выпрямляет мою голову, так что у меня не остается выбора, кроме как смотреть прямо на него.

Его узкие вертикальные зрачки уставились в мои глаза, а из головы сбоку всё еще сочится кровь. Удивительно, что эта тварь до сих пор жива. Он наклоняется вперед, раздвоенный язык то высовывается, то прячется обратно, касаясь моего лица.

— Я всего лишь собирался тебя съесть.

Мне хочется отскочить, убежать, но мое тело просто бесполезная оболочка с полностью функционирующим мозгом — это ужасно. Я должна что-то сделать, что угодно. Пытаюсь призвать свое Проклятие, но оно тоже стало обездвиженным.

— Видишь ли, молодые человеческие самки — мой любимый деликатес. Нежное мясо, которое так легко переваривается. Такие мягкие и податливые, — шипит змей мужским голосом. — Мне не терпелось проглотить тебя целиком, но потом ты испортила мое прекрасное лицо.

Он разочаровано качает своей треугольной головой из стороны в сторону, а потом выпрямляет шею и снова обнажает ядовитые клыки, плюясь мне в лицо слюной и словами.

— Снова! И снова! — он замирает. — Но если я съем тебя сейчас, ты так и не почувствуешь той боли, которую почувствовал я… Пожалуй, утащу тебя в свое логово и сделаю своим человеческим питомцем, — говорит он, сплетая слова вместе, как завораживающую мелодию.

Меня охватывает тошнота, порожденная паникой и страхом. Хочется вырваться, хочется кричать, но я ничего не могу сделать. Это самое ужасное.

Змея ухмыляется.

— Ну, ну, не волнуйся. Знаешь, я могу превратиться в мужчину. Притом красивого. Если будешь хорошим питомцем… Я мог бы и доставить тебе удовольствие, — язык скользит по моему лицу, по губам — подтверждая смысл его слов.

В этот момент я благодарна, что ничего не чувствую.

— Конечно, ты не почувствуешь никакого удовольствия, ведь мне придется продолжать впрыскивать в тебя свой яд. Я не хочу, чтобы ты снова попыталась навредить мне, — змей обвивает кончиком хвоста мою лодыжку и медленно скользит вверх. — Возможно, ты бы предпочла меня в такой форме. В конце концов, у моего вида два члена и…

Проносится блеск металла в лунном свете — голос змея обрывается, когда меч, скользит по воздуху, срубая ему голову. Позади содрогающегося тела змеи появляется гораздо более крупный хищник.

На меня уставились обсидиановые глаза, чернее Бесконечного Тумана.

Тело змеи не падает, оно судорожно извивается, катаясь по земле, будто сражается само с собой. Раздается мощный всплеск — змея упала в реку, оставив на берегу лишь подергивающуюся, клацающую зубами голову.

Вон убирает меч в кожаные ножны, не отрывая от меня свой темный взгляд. Он вскидывает черную рассеченную шрамом бровь.

— Как ты умудрилась так вляпаться, котенок?

Сердито смотрю на него или, по крайней мере, пытаюсь.

Он ухмыляется.

— Знаешь, кажется, так ты мне даже больше нравишься… такая молчаливая.

Ублюдок.

Видимо, мой ответ, читается в глазах, потому что он запрокидывает голову и смеется, прекрасно понимая, как я назвала его в своей голове.

Если бы не его непомерное высокомерие, я бы, возможно, посчитала его привлекательным сейчас.

Мощные руки обвивают тело, Вон поднимает меня с земли и несет вниз по реке, подальше от окровавленной змеиной головы. После короткой прогулки он опускается на землю, мое беспомощное тело растягивается у него на коленях, а торс упирается ему в грудь.

Он осматривает следы укуса. Моя голова наклонена под таким углом, что я могу их видеть. Два цилиндрических следа, область вокруг бугристая и опухшая, как будто под мою пурпурно-красную кожу засунули горсть камешков.

— Ненавижу видеть на тебе чужие отметины, — ворчит Вон, отрываясь от раны и встречаясь со мной взглядом. Низкий рык вырывается из его горла.

— Они должны быть моими, котенок.

Он наклоняется и прижимает мою руку к своим губам. Обхватив место укуса ртом, Вон начинает сосать. Его челюсть напрягается, пока он вытягивает яд, смешанный с моей кровью.

Но он не выплевывает его, а проглатывает вместо этого.

Постепенно ко мне возвращается чувствительность, начиная с того места, где он впивается своими губами К моему ужасу, я заперта в теле, где единственное, что могу ощущать — это горячий, влажный рот Вона на моей руке.

И, черт возьми, это восхитительно.

Ни один рот ни в одном из трех королевств не должен дарить такие приятные ощущения.

Если бы я могла запрокинуть голову и закричать от удовольствия, я бы обязательно это сделала. Вместо этого мои