Академия Теней: Исповедь лисьего проводника - Анна Рия Страница 22

Мимо нас, словно тень, прошла Моргана. Она остановилась, и её взгляд — острый, непонимающий, ревнивый — скользнул по мне, а затем по руке Элана, что так властно лежала на моей. В её глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёмное, почти осязаемое.

Элан, не отстраняясь и не отпуская меня, всего лишь вежливо кивнул ей:

— Моргана.

И мы прошли мимо. Я чувствовала на спине её гневный, обжигающий взгляд, и… мне стало почему-то на душе так тепло и приятно. Что это? Ревность? Торжество? Или просто усталость от того, что кто-то другой наконец оказался в роли отвергнутой, а не я?

Мы дошли до неприметной двери без номера. Элан что-то прошептал замку — щёлкнули сложные механизмы, словно кости в руках опытного некроманта, — и мы вошли. Внутри кабинет больше напоминал арсенал: стены были увешаны странным оружием, которое я видела впервые в жизни. Изогнутые клинки, пульсирующие жезлы, щиты с чужими гербами. Запах металла, масла и старой магии.

Он закрыл дверь, снова что-то прошептал, и дверь с громким щелчком заперлась наглухо. Внезапная тишина и безопасность этого места заставили мои ноги подкоситься. Я опустилась на ближайший стул, не в силах говорить.

Он тяжело вздохнул, расправил широкие плечи, провёл рукой по лицу, смывая маску светского безразличия. Потом повернулся ко мне — его взгляд стал усталым, но твёрдым. Он мягко взял мою руку в свои.

— Прости, что так вышло. Это было глупо, но... у меня не было выбора.

Он достал из кармана маленькую бархатную шкатулку и открыл её. Внутри лежало кольцо — не вычурное, простое, из белого металла, с одним небольшим, но идеально огранённым чёрным камнем.

— Помолвочное, — тихо сказал он, надевая его мне на палец. Кольцо село идеально. — Первое не снимай. Оно продолжит тебя защищать. Скроет временно твою силу от чужих глаз. Особенно от охотников.

У меня перехватило дыхание. Охотники. Одно слово — и перед глазами снова алые плащи, лай гончих, запах гари.

— Ты… ты что-то знаешь?

Он лишь коротко кивнул.

— Вчера вечером, после того как ты ушла, мне доложили: за вами следили. — Он провёл ладонями по лицу, словно умываясь. — Это… не входило в мои планы. Но пока ты моя «невеста», — он произнёс это слово с лёгкой, горькой усмешкой, — ни один охотник не посмеет поднять на тебя руку. Никто. Даже мой отец.

От этих слов по спине раздался холодный пот.

«Даёт мне защиту, но в обмен на что?».

— А что мы будем делать потом? — прошептала я, и голос дрогнул. — Я не хочу выходить за тебя замуж. Да и если узнают, кто я…

Его серьёзное лицо смягчилось, а в уголках губ заплясала та самая редкая, мягкая улыбка, которая заставляла забыть, кто он такой.

— Если всё пройдёт по моему плану, то ты и не будешь моей женой. Мой отец узнает об этом, будет в ярости и, скорее всего, как и брата, сошлёт меня на Север, пока я не «одумаюсь». Пока я буду там, ты здесь будешь в безопасности.

В моих мыслях, словно вспышка, промелькнули слова ведьмы из лазарета: «Найдите хвосты. Восстановите равновесие. Иначе тьма поглотит всё». Север. Где, если не там, искать утерянные части души Киро? Может, это его хвосты образуют Разломы?

— Я... я с тобой поеду, — выдохнула я, прежде чем страх успел меня остановить.

Он застыл, и на его лице появилось неподдельное, чистое удивление.

— Зачем тебе это? — спросил он, отстраняясь на полшага. — Ты доучишься спокойно. Я скажу, что одумался, и вернусь. А тебе потом помогу скрыться.

— Нет. — Я упрямо тряхнула головой, чувствуя, как под его взглядом у меня полыхают щёки. — Куда ты, туда и я. Здесь нет гарантии, что я буду в безопасности. А там… — я запнулась, не в силах выдать настоящую причину, — ты будешь рядом, и это… надёжнее.

Я не сказала, что «надёжнее» было не только от охотников и Морганы. И уж точно не призналась, что его план — удобное прикрытие для моего собственного.

Элан смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь разгадать скрытый смысл моих слов. Но вскоре его взгляд снова смягчился, а на губах появилась самодовольная ухмылка.

— Как скажешь, моя строптивая невеста, — произнёс он с бархатными нотками. — Готовь тогда тёплые вещи. На Севере придётся несладко. Но, — он сделал шаг вперёд и слегка коснулся пальцем моего пылающего лица, — с тобой определённо скучно не будет.

Я почувствовала, как щёки снова предательски вспыхнули. Прикосновение его прохладных пальцев было дьявольски приятным контрастом. Отстранилась, и он послушно убрал руку, будто и не было этой мгновенной, странной близости.

Глава 20. Тайны раскрываются

В душном подвале, пропитанном запахом сырости и сушёного мха, проходила практика по зельеварению. Обычно здесь кипела жизнь: котлы шипели, адепты с реагентами метались, наполняя пространство равномерным гулом. Сегодня всё внимание было приковано только ко мне.

Едва я переступила порог, меня окутала густая атмосфера шёпота. Он полз за мной по пятам, пока я продвигалась к своему месту. Обрывки фраз долетали, как отравленные стрелы:

— …правда, что она невеста…

— …сам Каэлан лично…

— …как она его умудрилась... — впивались в спину, словно иглы.

Каждая фраза заставляла плечи напрягаться всё сильнее, но я заставляла себя держать голову высоко. Маска. Всё — маска. Только бы не сорваться.

Моё место было в углу, рядом с Крипом. Обычно к этому времени он уже кипятил воду, его взгляд пылал жаждой безумного учёного, стремящегося к совершенному эликсиру. Сегодня он сидел, сгорбившись над чистым столом, как потухший фитиль. Ни искры интереса. Пустота.

Я тихо пристроилась на соседний табурет. От него пахло мятой и тоской.

— Привет, — выдохнула я.

Он медленно повернулся. В его стеклянных глазах промелькнуло узнавание, а затем — грустная, вымученная улыбка. Знал. Конечно, знал. Новости в Академии Теней разносятся быстрее чумы.

Мне стало так стыдно и неловко, что к горлу подкатил ком. Всю практику Крип старался со мной не разговаривать, лишь безжизненно протягивал руку:

— Колбу...

— Запиши...

— Передай текстуру...

Я механически выполняла просьбы, чувствуя, как между нами вырастает стена — холодная, непробиваемая. А вокруг продолжал кружиться шёпот, будто рой назойливых насекомых. Они ждали, когда я сорвусь. Ждали представления.

Два часа этого тягостного, почти полного молчания начали действовать мне на нервы. И