Десятая невеста. Драконья печать - Лиса Райс Страница 22

Это звук существа, запертого в ловушке. Существа, которое медленно теряет себя.

Вестар — мое отражение. Мы оба по разные стороны стены в одинаковом отчаянии. Он — в желании убивать. Я — в желании жить.

* * *

Я опускаю руки и закрываю глаза. Что, если завтра я увижу Вестара, и в нем будет еще меньше человеческого? Что, если каждое превращение забирает часть его души? Как вообще все это работает?

— Я должна выбраться отсюда, — говорю я, скорее самой себе, чем виверне. — Должна найти способ разрушить проклятие.

Это понимание бьет меня наотмашь. Отрезвляет. Скидывает оковы оцепеняющего ужаса.

Искра смотрит на меня скептически. Конечно, что может сделать неподготовленная аристократка против древней магии? Против того, чему сам дракон сражается уже долгих десять лет.

Я невольно улыбаюсь. Криво. Губы тянет болью — я все искусала их, пока сдерживала крики.

— Знаешь, моя гувернантка всегда говорила, что упрямства у меня больше, чем у дюжины мулов, — это звучит смешно и неубедительно, но звук собственного голоса все, что у меня есть.

Все, что помогает не потеряться в этой дрожащей темноте. Света свечи не достаточно, чтобы разогнать тени темницы.

Новый яростный удар сотрясает дверь.

Нет, дракон не сдается. Его когти продолжают скрести по камню, а рычание становится то тише, то громче — будто волны в бушующем море. Я зажимаю рот ладонью, подавляя крик, когда особенно мощный толчок заставляет один из засовов издать жалобный скрип, а за этим следует новая волна яростного пламени. От него железный засов раскаляется до красна.

Искра сворачивается плотнее обнимает за шею и плечи, прижимаясь теплым чешуйчатым телом. Ее глаза не отрываются от двери. Странно, но она больше не выглядит испуганной. Скорее встревоженной, словно беспокоится не только за меня, но и за своего хозяина с другой стороны.

Я закрываю глаза, стараясь не вздрагивать от каждого звука. Дыхание перехватывает, но я заставляю себя сделать один глубокий вдох, потом второй. Это больше похоже на неровные всхлипы.

Страх парализует, а мне нужно мыслить ясно.

За дверью раздается почти человеческий вой. Боль в нем настолько отчетливая, что мурашки бегут по коже. Это не просто ярость хищника — это агония проклятого существа. Он мучается. Сегодня я осознаю это в полной мере.

Я ищу что-то, способное удержать меня на краю. Не свалиться в истерику и рев. Не позволить себе пускать сопли, забившись в угол. Сама не осознаю, когда начинаю тихо напевать. Сначала это просто бессвязное гудение, способ заглушить ужас. Но постепенно мелодия оформляется. Это старая песня, которую я слышала когда-то давно. Только слова… слова рождаются сами собой, словно кто-то шепчет их мне:

'Спи, дракон, в горах высоких,

Спи под звездами в ночи.

Жар в груди твоей глубокой

Пусть до утра не ворчит.

Ведь принцесса в темной башне

Ждет не рыцаря с копьем.

Ждет, когда на крыльях ветра

Ты ворвешься в ночь огнем.

Тем, что камни все расплавит,

Тем, что все мосты сожжет,

Тем, что тьму да переплавит

И возьмет ее в полет.

Спи, душа ее свободы,

Спи, родной, а на заре,

Скинь ты разом все оковы

И возьми ее себе…'

Голос мой дрожит, но с каждой строчкой становится тверже. Искра поднимает голову, прислушиваясь. А за дверью… что-то меняется. Удары не прекращаются, но их ритм становится иным. Словно дракон прислушивается.

Он больше не льет на дверь пламя.

Я продолжаю петь, повторяя колыбельную снова и снова. Не знаю, сколько времени проходит — минуты или часы. Горло начинает саднить, но я не останавливаюсь. Звук собственного голоса заглушает ярость дракона и… страх. Тот страх, в котором я тону.

Я повторяю песню, как мантру, под конец едва слышно, но она убаюкивает меня. Я сама словно впадаю в транс. Колыбельная все еще звучит в моей голове. Я не знаю, откуда взялись эти слова, но они кажутся важными. Правильными.

Я закрываю глаза, позволяя себе соскользнуть в короткий, тревожный сон перед тем, как дверь откроется и я снова встречусь с человеческой версией моего тюремщика… или, возможно, с таким же пленником, как я сама.

* * *

Вестар

Дверь не поддается, и это разжигает мою ярость до предела. Когти скрежещут по камню. Пламя бушует, но тщетно — мои собственные чары, вплетенные в эти стены, теперь обращены против меня.

Сколько лет я укреплял их, чтобы не выпустить самого себя из темницы? Но бесполезно. С этим мне справиться не удалось. Все равно каждую ритуальную ночь я разрывал цепи, даже испещренные рунами, накачанные магией до отказа. Это было сильнее меня.

Но как оказалось просто, когда все обернулось наоборот.

Я не могу войти.

Это одновременно раздирает меня яростью на части и заставляет ликовать.

Проклятие искажает каждую клетку тела. Я — дракон, но не тот, кем был прежде. Не величественный хранитель неба. Жалкая тень. Пародия. Монстр, теряющий остатки разума ради одной цели — насыщения. Убийства.

Я даже не хочу сожрать ее, как если был бы болен человеческой плотью… Среди драконов встречались и такие. Нет, я хочу ее испепелить. Сжечь до облака серого праха. Увидеть ее танец в моем огне.

Это заставляет мою человеческую натуру корежиться от омерзения. К ней. К самому себе. Когда я стал таким?

Впрочем… я знаю ответ. Десять лет назад. Когда из-за собственной гордыни решил, что меня невозможно обмануть. Что человеческий жрец слишком трепещет перед моей величественностью, чтобы даже подумать о том, чтобы обмануть дракона.

Еще полвека назад люди уважали нашу породу.

Хранители Неба.

Нас всегда было мало. Кто-то жил отшельником в горах, почти не принимая человечий лик. Кто-то, как я, обитал среди людей, собирая их блага, пользуясь ими, чтобы приумножать свои богатства. Кто-то открыто, показывая суть. Кто-то выдавал себя человеком.

Этот замок, что стал теперь моей тюрьмой, когда-то был грандиознейшим центром всех пиров королевства. Празднества, которые я устраивал, гремели по всему континенту. Весь высший свет королевства жаждал попасть сюда.

И короли… Один, второй, третий… Лишь королевская династия знала, кто здесь всем заправляет. Четвертый пришел сюда вместе со жрецом.

Ктулах… Его имя жжет мой язык, и я снова изрыгаю пламя. Теперь уже чтобы очистить собственную глотку, а после и