Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная Страница 22

— Ого… — провожу ладонью по металлическому лезвию тренировочного ножа. Холод стали отзывается мурашками на коже. — Откуда?

Глеб ухмыляется, опираясь на капот внедорожника.

— Мы тоже тренируемся, Мираслава. И, поверь, у нас нагрузки пожёстче, чем в твоём универе.

Я поднимаю бровь.

Пожёстче? Что, чёрт возьми, у них за тренировки?

— Надевай, — коротко бросает Глеб, кивая на форму.

Я сглатываю, глядя на них, но подчиняюсь.

Брюки, куртка, крепкие ботинки. Костюм садится идеально, как будто шили по моим меркам. Учебный нож удобно ложится в ладонь. Всё слишком продумано. Слишком серьёзно.

Я оглядываюсь на парней.

— Так куда мы? — спрашиваю, когда Глеб открывает дверь машины, а Артём усаживается за руль.

— Туда, где ты сможешь показать всё своё мастерство, — ухмыляется Артём, заводя двигатель.

Я хмурюсь, но ничего не говорю. Что-то мне подсказывает, что я вряд ли готова к тому, что будет дальше. Окраина города. Лес глухой, тёмный, почти давящий. Тучи низко висят над кронами деревьев, воздух влажный, прелый, наполненный запахом хвои и сырой земли. Мокрый асфальт отражает свет фар. Где-то вдали торчат ржавые заборы, за ними — остатки разрушенных зданий. Здесь давно не ступала нога человека.

Слышу, как сзади захлопывается дверь внедорожника.

Глеб стоит напротив, скрестив руки на груди. Глаза внимательные, оценивающие. Он не просто смотрит — он сканирует, словно оружие перед боем.

— Мираслава, мы тебя предупреждали, но ты упрямая, — говорит он, закрепляя на моём запястье металлический браслет.

Холод прикасается к коже, неприятный, липкий.

Я хмурюсь.

— Что это?

Глеб молчит. Только закрепляет ремни бронежилета, проверяет учебное оружие.

— Глеб, — повторяю, уже настойчивее.

— Носи, — коротко бросает он, не объясняя.

Я смотрю на Артёма. Тот только ухмыляется.

Что за хрень?

— Это таймер, — наконец объясняет Глеб, пристёгивая последнюю крепёжную лямку. Чувствую, как внутри всё холодеет.

Таймер.

Глеб медленно поднимает на меня взгляд.

— У тебя тридцать минут, чтобы скрыться.

Я замираю, осознавая: у меня есть всего тридцать минут, чтобы скрыться, а потом начнётся..

— Охота, — лениво добавляет Артём, крутя в пальцах тренировочный нож.

Судорожно сглатываю.

Хотела быть охотницей? Получай.

Резко разворачиваюсь, оценивая местность.

Где укрытие? Лес справа, слева — заброшенные здания. Дорога уходит назад, но туда мне не вернуться.

Я делаю шаг. Потом ещё один.

Артём стоит чуть в стороне, ухмыляется, будто предвкушает шоу.

— Надеюсь, ты хороша в беге, — лениво замечает он, крутя в пальцах резиновый тренировочный нож.

Я судорожно сглатываю, но быстро беру себя в руки. Нет времени на страх. Надо думать, а не паниковать.

Глеб делает шаг назад, его мышцы напрягаются, взгляд становится тяжелым, застывшим. В этом взгляде нет ни капли человеческого.

Он меняется.

Треск костей, сухожилия перестраиваются, мышцы растягиваются под новой формой. Тело хрустит, будто заново складывается в другую реальность. Где только что стоял человек, теперь возвышается огромный зверь. Волк. Гигантский, с серым мехом, который чуть колышется под порывами ветра. Глаза — не просто звериные. Они разумные. И в них читается азарт охоты.

Я не двигаюсь.

Он опускает голову, принюхивается, лапа мягко смещается, проверяя почву.

Вой. Резкий, пробирающий до дрожи, заполняющий всё вокруг.

Время пошло. Я — добыча.

Тело реагирует быстрее, чем сознание осознаёт происходящее. В следующий миг я уже срываюсь с места, несусь вперёд, не разбирая дороги. Ветви секут лицо, ботинки вязнут в мокрой земле, сердце гулко бьёт в висках.

Позади, совсем рядом, слышен треск веток, движение.

Тридцать минут.

Скрыться. Затеряться. Уйти из поля зрения.

Они дали мне ровно полчаса, чтобы создать дистанцию, но я знаю, что это слишком мало.

Не теряю времени зря.

Оглядываюсь, оцениваю окружение. Ветви, камни, мох, даже куски ржавого металла — всё идёт в ход. Работаю быстро, руки ловко скручивают примитивные ловушки.

Этого недостаточно. Но это лучше, чем ничего.

Мои ноги несут меня вперёд, минуя корни и заросли кустарника. Контролирую дыхание, заставляю себя не сбиваться на хаотичный бег.

Осталось пятнадцать минут. Ровно столько мне дали, чтобы выбрать маршрут и затеряться. Прижимаюсь к стволу дерева, затаиваюсь, пытаясь замедлить дыхание.

Волна адреналина накрывает меня, сердце пропускает удар. Они рядом.

Едва успеваю сделать шаг в сторону, когда позади меня мелькает тень.

Чёрт! Тело реагирует быстрее, чем разум. Срываюсь с места, рваный вдох заполняет лёгкие смесью хвои, сырости и запаха зверя.

Оборотня нельзя победить в открытом бою. Но можно перехитрить. Делаю быстрый рывок за ствол дерева, скрываюсь в тени. Прижимаюсь спиной к коре, прислушиваюсь.

Шорох в кустах, приглушённый хруст веток. Вглядываюсь в темноту между деревьями, прищуриваюсь. Три волка. Два барса. Кровь стынет. Значит, Демид не шутил.

Меня наполняет ярость. Сердце колотится о рёбра, но разум остаётся холодным.

Если побегу — они догонят. Если останусь — разорвут. Но если сыграть иначе…

Сжимаю нож крепче, глаза цепляются за ближайшее дерево.

Они уже двигаются, смещаются, окружая меня. Теперь посмотрим, кто на кого охотится.

Глава 23

Не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Всё слилось в единый вихрь боли, усталости и отчаяния. Но я ещё держусь.

Вырубила двух волков. Не насмерть, не слишком серьёзно — просто дала себе шанс скрыться.

Убегаю, прячусь, замираю, снова бросаюсь вперёд. Лёгкие горят, воздух режет горло, тело отказывается слушаться.

Но останавливаться нельзя.

Ветка хлещет по щеке, оставляя кровавый след. Влажная одежда липнет к телу, царапины саднят.

Первое правило охотника — не быть добычей, но я слышу, как волки и барсы окружают меня, а слева мелькает тень — гибкая, песочно-золотая, её мускулистое тело плавно движется в высокой траве, сливаясь с солнечным светом.

Он двигается иначе. Осторожно. Выжидающе. Не бросается в лобовую атаку — он давит тишиной, хищной уверенностью, заставляя меня нервничать. Артем наблюдает, ждёт, когда я сделаю ошибку.

Справа рычит волк — крупный, мощный, его шерсть переливается в лучах солнца оттенками серого и бурого. Он стоит, чуть пригнув голову, уши поданы вперёд, взгляд пронзительный. В отличие от барса он не просто оценивает — он давит. Его рык — предупреждение, а в позе читается явное превосходство.

Глеб.

Он не атакует сразу, как и прежде. Нет, он играет.

Заставляет почувствовать себя слабее. Ждёт момента, когда страх окончательно впитается в мои кости. Мой взгляд метается между ними. Остальные хищники остаются тенями среди деревьев, но я знаю — они здесь. Тяжёлые шаги по земле, треск веток, дыхание, которое почти слышно.

Только Глеб и Артём не прячутся. Они слишком хорошо знают, что я чувствую.

Мне кажется, что время замедляется. Второе правило охотника — не показывать