Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель Страница 211

– Не говоря уже о том, что девушка не только вступила в отношения с брахионом, – продолжал он, – но и связалась. – Магический импульс развеял иллюзию у меня на спине. Иллюзию, которая должна была скрывать знак Люциана от глаз Лиги. Но даже если бы я не ощутила этот толчок магии всем своим телом, реакция тысяч сидящих здесь праймусов все равно говорила сама за себя. Удивление, неверие, возмущение, негодование, страх, злоба, гнев, ненависть…

– Из-за этого она лишится жизни! – завопил Дариус громче шумящих соплеменников. Как и ожидалось, его поддержали, и член Совета купался в этом одобрении. Как и мой отец. Мой взгляд метнулся к Люциану. Он в отчаянии смотрел на меня.

«Я не буду этого делать, малышка».

Поначалу я не поняла, что он имел в виду. А потом всё громче стали раздаваться выкрики, которые требовали одного и того же: «Она должна умереть от его руки» и: «Он должен ее убить».

Я не верила своим ушам. Мы раскрыли перед Лигой самого ужасного предателя последнего столетия, а она плевать на него хотела. Они были озабочены лишь тем, чтобы уничтожить нашу любовь?

Тимеон вскинул сухощавую руку. Через несколько секунд его энергия проникла в каждый уголок Критериона, взывая к тишине. Его серо-стальные глаза опасно сверкнули.

– Теперь я вспомнил, почему стал отшельником, – сухо проговорил он. – Вы не отличаетесь от Танатоса. Вы жаждете власти, не зная, чего она будет вам стоить.

Затем он посмотрел на меня. И я опять почувствовала себя беспомощной в его власти.

– Вызов Танатоса услышан и принят.

Он перехватил мой ациам за лезвие и протянул его мне рукоятью вперед.

– Судьба решит, кто покинет Критерион живым. Да будет мудр ее выбор.

Я была совершенно сбита с толку – равно как и все остальные на арене. Только что все казалось потерянным, и вдруг это? Притом что Тимеон знал все мои мысли до единой, каждую деталь моих планов…

Его зловещие глаза, в которых светилась вечность, сосредоточились на мне. В них не было ни дружелюбия, ни злости, ни осуждения, одно лишь древнее могущество.

«Воспользуйся этим», – услышала я его голос у себя в голове.

Я наблюдала, как моя рука взяла ациам. И как только я коснулась металла, все вокруг ускорилось. Рамадон и Люциан бесследно исчезли из Тихого омута. Я оглянулась, пытаясь отыскать их глазами. Куда бы ни падал мой взгляд, в рядах праймусов черное сменялось красным. В то же время по моей коже разлилось теплое покалывание. Алые рукава сплелись вокруг моих рук, а туго затянутые ботинки не давали брюкам слишком замедлять мои движения в воде. Я увидела спину Тимеона, когда он удалялся к краю арены. У него на позвоночнике красовалась звезда из восьми треугольников, соединенных несколькими кольцами. Я продолжила поиски Люциана, но вместо него обнаружила пару бирюзовых глаз над мрачной улыбкой. Бел. Он кивнул мне. На меня нахлынуло облегчение. Лиззи в безопасности. А потом я нашла Люциана. Он что-то крикнул, и я машинально отреагировала. Упала на колени. Клинок Танатоса просвистел в каком-то сантиметре от моей головы. Я развернулась, но в воде, доходящей до колена, была недостаточно быстра. Танатос отразил мой ответный выпад и ударил меня в бок.

Сила его удара отшвырнула меня на громоздкий бортик арены. Я отскочила от него и упала в воду. В ушах звенело.

– Это слишком легко, Ари, – веселясь, протянул отец. – Напрягись хоть чуть-чуть.

Он был прав. Я отвлеклась и оказалась не готова к его первому удару. Такого со мной больше не повторится.

– Ты дерешься как человек! – крикнула я ему, поднимаясь на ноги. – Видимо, слишком долго пробыл смертным.

Танатос рассмеялся, хотя и не считал меня смешной.

– Ты не можешь меня победить, – рычал он, приближаясь ко мне. – Все твои способности исходят от меня.

Он прыгнул. Его ациам был нацелен мне в сердце. Я отбила его клинок в сторону и нанесла удар в живот. Со всей яростью. Отец навзничь рухнул в черную воду. На мгновение она накрыла его с головой, а потом он снова встал с искаженным от гнева лицом. Его трясло. Сейчас он полностью прочувствовал на себе влияние Тихого омута.

– Не все! – пробормотала я с легкой усмешкой. Может, я и унаследовала свои способности от отца, но тренировал меня Люциан.

«Не задирай нос», – услышала я голос своего тренера.

Я понимала, что в действительности это говорил не Люциан. Арена препятствовала подобному контакту извне. Несмотря на это, я знала, что он сказал бы именно это, если бы мог. Поэтому я сконцентрировалась и приняла позу для атаки. Пусть мой отец как праймус был сильнее и быстрее, но эта противная темная густая жидкость не влияла на меня так, как на него. Этим преимуществом надо было пользоваться.

Танатос опять напал. Я высоко выбросила ногу и плеснула ему водой в лицо. Он сердито зашипел и на долю секунды затормозил. Мой шанс. Я запустила свой ациам ему в грудь. Он повернулся кругом, но не так быстро, как было нужно. Мой кинжал оставил глубокий кровавый порез, прежде чем отец снова отошел на достаточное расстояние. Арена закипала. Это было не торжество, а просто воодушевление. Судя по всему, мы прекрасно развлекли бессмертную толпу.

Отец смотрел на рану вне себя от ярости. Впервые я заметила проблеск уважения в его глазах. Впервые он, кажется, не был так уж уверен, как закончится этот поединок…

– Ты в любом случае погибнешь, Ари. – Он пытался меня деморализовать. Его типичная тактика. Он разглядел мое слабое место и крепко вцепился к него своими когтями. – Либо сейчас от моей руки, либо позже от руки Люциана. Поэтому избавь своего любовника от участи жить с этой виной.

Да, мой отец был хорош. Его слова были острейшим оружием, острее, чем его кинжал. И действовали эффективней, потому что от них я защититься не могла.

Я злобно бросилась на него. Наши ациамы высекали искры, сталкиваясь друг с другом. Дважды. Трижды. От силы его ударов у меня дрожали руки.

– А ты, видно, совсем отчаялся, – прошипела я, – раз уже просишь меня подарить тебе победу.

Он заблокировал мою руку, крепко ее схватил и больно ударил мне по запястью. Пальцы ослабли. Рукоятка ациама выпала из моей ладони, и он плашмя улетел в воду. По Критериону прошел вскрик.

– А если отдашь мне свою душу, то я даже обещаю оставить Люциана и твоих друзей в живых, – самонадеянно ухмылялся он. Я пропустила мимо ушей эти подначивания и врезала ему