Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова Страница 21

Удавит же несчастного собственными руками от ярости и ревности!

Но Ивар всё истуканом стоял. Не мог отвести жадного взгляда от голеней и крохотных босых стоп, коими она по траве ступала, поджимая от холода пальчики.

В тот их единственный раз, ночью перед Походом, темно в клети слишком было. Тела молочного её воевода рассмотреть толком не сумел, лишь руки до сих пор нежность и мягкость девичьей кожи помнили.

Так и осталась веда тайной для него желанной. Усладой медвежьей.

– Поди ко мне, понесу, а то ноги наколешь, – хрипнул, силясь обуздать нахлынувшее вожделение. – Да тело у меня горячее, мигом согрею.

Тая робко, но послушно подступила, он и подхватил пушинку лесную на руки, к груди своей твёрдой прижал. Запах избранной глубоко вдохнул с наслаждением.

Зверя внутри успокоил немного.

Обняла его травница тонкими ручками и носом в ямку меж ключиц уткнулась. Его самого дрожь крупная пробила, когда нечаянно она губами кожи его коснулась.

– Что ж, так быстро дойдем, отвару себе в избе сготовишь, дабы хворь не пристала. А я за это время пока обратно к речке схожу, сапоги заберу, снасти, – молвил всё подряд, что на язык выскакивало.

Двинулись они к хижине, навстречу солнцу, пробивающемуся сквозь листву крон. А Ивар старался отвлечься от сладких дум о нежном, хрупком стане девицы, что берёзка молодая, гибкая.

– И ведро с рыбой. Зря мы с мальцом что ли наловили? – добавил вдруг. – Да, уха добрая выйдет…

Атрей плëлся рядом, время от времени посматривал на взрослых и косился по сторонам.

***

Ивар… медведь.

Дикий хищник. Оборотень, мать вашу! Такое никак не укладывалось в голове.

Сперва увидев у реки Топтышу и огромного бурого зверя, я решила, что за ним пришла его медведица-мать. Но когда зверюга рассвирепела и громко зарычала, я испугалась за медвежонка.

А потом лесная хищница вдруг превратилась… вернее хищник превратился в Ивара.

И всё. Мой мир вновь перевернулся с ног на голову.

Ужас и страх гнали меня вперёд. В тот момент я почти ничего не соображала, оторопев от увиденной картины и дико перепугавшись. В итоге упала с обрыва горы в бурлящее русло Вьицы.

И Ивар спас меня.

Я узнала о Атрее, а затем мы все вместе вернулись домой.

Домой.

Теперь это слово воспринималось мной иначе.

Я была готова поверить, что у нас с суровым воеводой князя есть шанс построить будущее. Оставалось между нами лишь одно но… правда обо мне. И я обязательно ему признаюсь, только с мыслями соберусь.

К закату меня зазнобило. Тело начало бить мелкой дрожью, я списала это на остаточный холод после падения в реку, но вскоре зубы начали выбивать мелкую дробь, а кожа покрылась липким потом.

– Таяна, да ты вся горишь, – обеспокоенно произнёс Ивар, приложив ладонь к моему лбу, когда я обессиленно присела на лавку во дворе, потому что у меня всё валилось из рук. В носу засвербело.

– Апчхи-и!

– Простыла всё-таки, – угрюмо заключил Ивар, сведя брови к переносице. – Купание в реке не прошло даром. Лечить будем.

Сказал решительно и полез рыться в моих стратегических запасах трав. Первым делом завёл вялую меня в избу и обеспечил тепло. Он быстро растопил печь, достал из сундука сухие одеяла и укутал меня, усадив поближе к огню. Атрей, чувствуя неладное, прижался к боку, пытаясь согреть своим телом.

– Похоже на то, – слабо улыбнулась, голос дрожал. – Ты не суетись. Через пару дней всё само пройдёт.

– Не обманывай себя, – буркнул Ивар. – Ты провела слишком много времени в холодной воде.

Он метнулся к сундуку, в котором хранились мои склянки с настоями и порошками, начал торопливо перебирать их.

– Где твои снадобья? – спросил, не оборачиваясь. – Те, что помогают при лихорадке?

– Они не здесь, а в углу на верхней полке, в синем пузырьке… – отозвалась я, кутаясь в одеяло. – Но там почти пусто, мне нужно самой отвар приготовить. Рецепт сложный…

Меня всё сильнее клонило в сон, голова налилась свинцом, и я прилегла на лавку, подсунула под щеку ладони. Веки тяжёлые закрыла, но тут почувствовала, прикосновение ко лбу.

Открыла глаза, надо мной склонился Ивар, выглядел хмурый воевода сосредоточенным и решительным, в кулаке сжимал тот самый синий пузырёк.

– Говори, что делать, – провёл подушечками пальцев от лба, по носу и к скуле. – Я всё сделаю.

Слабо кивнула и начала объяснять:

– Возьми корень валерианы, цветки ромашки, листья… – прикрыла веки, слушала свой затихающий голос, как гремит мужчина у печи. – Всё по щепотке. Потом…

Звуки убаюкивали, а вязкая темнота завладевала разумом. Я боролась, но так хотелось ей сдаться и забыться. Словно сквозь туман до меня доносились вопросы Ивара, но сил ворочать языком у меня не осталось.

***

Ивар

– Какие листья, Тая? С ровными длинными краями или округлыми жёлтыми? – копался воевода в холщовых мешочках, но ответа не получил.

Обернулся с пучками трав к ней, а её уже сморил сон.

Выругался глухо, для него почти все травы одинаковы. И как веда их различала? Что ж ему делать-то теперь? Он ничего не смыслил в знахарском деле.

– Те, что округлые жёлтые, – прозвучало вдруг от дверей мальчишеским говором. Знакомым таким.

Ивар повернулся на голос, уже догадываясь кто к ним пожаловал. В проёме кухни стоял Атрей. Нагой.

На вид юнцу зим восемь-десять отроду. Темноволосый.

Воевода вгляделся в лицо Атрея, что‑то неуловимо знакомое чудилось в очертаниях его скул, в разрезе тёмных глаз, в упрямом изгибе бровей.

«Не просто северная кровь – варяжский род с некой другой примесью…» – мелькнуло у него в голове.

Ивар невольно припомнил встречи с чужеземцами – рослые, светловолосые и тёмные, с резкими чертами лица и пронзительным взглядом. Свирепы в битве.

В Атрее было схожее сочетание: широкая кость, вытянутый овал лица, но при этом крепкая посадка головы, широкая грудная клетка, даже в детском теле угадывалась будущая мощь.

Смелости набрался малый, раз пришёл сюда, а не удрал.

– Значит, знаешь, что с этим добром делать? – Ивар медленно опустил травы на стол, кивнул на котелок. Мол, чего тогда застыл на пороге? Приступай.

– Залить кипятком и настаивать четверть часа нужно. Потом процедить через марлю и добавить три капли из того синего