Рыжий-бесстыжий - Наталья Александровна Буланова Страница 21

Мне было так больно от ее вопроса, но в чем-то я ее понимал. Я поступил вопреки всем советам о том, как начать знакомство со своей парой-человеком.

Яр посмотрел на меня испытующе, а потом попросил молодого оборотня, своего помощника, налить чай, после чего опустился в кресло рядом с диваном, где сидела девушка.

Я устроился в соседнем кресле, боясь испугать Василису, если сяду рядом с ней на диван. Увидел вопрос в глазах Яра: «Ты ей говорил про истинность?» — и едва заметно кивнул.

— Я беременна! — вдруг выпалила Василиса.

В этот момент в кабинет вошел Казимир. После примерки на себе жизни крота он стал грязнее и грустнее, а фраза девушки заставила его покачнуться.

— Как? — выдавил он.

Я ухмыльнулся. Ну, я-то готов к этой информации. Хоть в этом себя перед ней с хорошей стороны показал. И чаем с кислинкой напоил, и печеньем имбирным угостил.

— Вот как? — Яр покосился на меня, увидел, что я не валяюсь в приступе, и спросил: — А отец кто?

— Четверняшки! — выпалила Василиса вместо ответа про папашу детей.

Я не буду хвататься за сердце, ядрен батон! Не буду.

Я даже могу пойти с козырей:

— От моих сестер-четверняшек у нас как раз четыре шикарные люльки остались. И свекровь с опытом в придачу, ядрен батон, — улыбнулся я, хотя внутри, конечно, екнуло.

Однако после моих косяков я должен хоть где-то показаться красавчиком.

Четверо! Я же не понаслышке знаю, какой это геморрой. Мама тоже вспоминает с содроганием время, когда поспать полчаса было счастьем, а съесть половину конфеты — непозволительной роскошью.

И тут сразу четверо детей и одна истинная. Такому молодому мне! Ох же, ядрен батонище!

— Каждому по возможностям, — тихо произнес Яр таким тоном, словно отпевал меня в последний путь.

Четверо!

Василиса занервничала, задышала часто-часто. Она явно не ожидала такой подготовленности с моей стороны. Казимир же так и качался вместе с дверью то в сторону зайти, то в сторону выйти. Еще бы! Семьдесят один процент и четверняшки или свобода?

— Видите ли, Василиса, когда человек узнает о нас, у него два пути: остаться с нами или попасть в психушку. Причем первый путь — это только если оборотень заинтересован в вас как в паре. А истинность — это не просто интерес, это…

— У него там баг в приложении, а не истинность, — перебила его Василиса. — А у второго семьдесят один процент. Если бы у меня была внутренняя шкала, она показала бы ноль желания оставаться здесь.

Яр стрельнул в меня взглядом «В чем дело?», но невозмутимо продолжил:

— Приложение лишь помогает оборотням быстрее найти пару. Но мы чувствуем ее. Поверьте моему опыту. У меня есть истинная. И если уж мы нашли ее, то ни за что не потеряем.

— То есть у меня нет выбора?

— У Арсения его тоже нет. Он без вас с ума сойдет.

— Четверо детей в животе. Он сойдет с ума со мной, — с вызовом посмотрела на меня Василиса.

Я в ответ провокационно улыбнулся. Кто бы знал, как у меня жопа дергалась!

Яр облизал губы — его дар красноречия пересыхал, но я понимал, что со стороны он объяснит феномен истинности гораздо лучше меня.

— Василиса, вы знаете, что такое инстинкты? — спросил все же глава кошачьих.

— Конечно. Например, инстинкт самосохранения, который говорит мне держаться от вас подальше. — Девушка сказала это и посмотрела на дверь, на которой качался Казимир.

— Верно. С истинностью почти так же. Она глушит все остальные эмоции оборотня. Он даже пожертвует собой, лишь бы его пара жила. Видите ли, природа — штука сложная. Она дала оборотням невероятную силу, регенерацию и поняла, что нужен якорь, который даст гарантию продолжения рода. Пара для оборотня — на всю жизнь. Вы можете быть абсолютны спокойны за то, что оборотень никогда не изменит — ему просто не интересны другие. А вот если вторая половина человек, сверху придется очень сложно. Вы же не чувствуете той тяги. Можете изменить. Можете натворить глупостей.

— И что? Поэтому вы угрожаете психушкой и будете держать меня здесь силой? — Василиса задрала подбородок вверх.

Яр снова посмотрел на меня. В этот раз с сочувствием.

Да я сам уже понимал, что все сделал не так. Все испортил. Если бы я постепенно приучал ее к себе, влюбил, то такого вопроса бы не было.

Четверо, ядрен батонище! Эта мысль не давала мне покоя.

Я протер ладонью лицо, стер с него все ребячество и серьезно посмотрел на Василису:

— Не здесь. Мой клан — лис. И нет, я не буду удерживать тебя силой. Но позволь нам попробовать.

Василиса посмотрела мне прямо в глаза, и я прочитал ответ: нет. Вслух услышал:

— Арс, ты классный оборотень, но мы несовместимы.

Я заметил, что она не стала называть меня Сеней. Но от комплимента веяло пинком.

Возразил:

— Совместимы, ядрен батон.

— Разные виды.

— С удовольствием размножаемся.

— И так четверо. Хочешь еще?

По больному же бьет! Но я не сдамся:

— Хоть десять.

Василиса резко спасовала, повернулась к Яру и спросила:

— Я могу отсюда уехать на своей машине туда, куда хочу, а не в психушку?

Глава кошачьих посмотрел на меня. Я кивнул.

Про себя решил: она едет домой, я штудирую все по материнству. Я ее покорю.

* * *

Василиса

Нам дали уехать! Дали!

Я посмотрела в зеркало заднего вида на рыжего героя. Хоть напряженная фигура оборотня удалялась, у меня было ощущение, что он вот-вот сорвется и побежит за нами.

Не сомневалась — догонит. И что тогда?

— Что происходит? — спросила Ксю.

Лучше тебе не знать, подружка.

Я еще раз посмотрела назад.

— Тебе же он понравился. И ты ему.

— Понравился.

Как такой может не понравиться? Он из тех, кто только улыбнется, а у тебя уже сердце чаще забилось. Смотрит так, будто значение имеешь только ты. Словно ласкает.

Когда я видела игру актеров в романтических сценах, испытывала долю похожего чувства. А потом наблюдала, как после команды «Стоп, снято!» прекрасный герой тут же превращался в холодного и безразличного парня с претензией во взгляде.

Поэтому не буду верить тому, что вижу. Буду верить тому, что знаю. А знаю я, что он оборачивается в животное. Кто там? Медоед? Это кто такие? Лис я знаю — рыжие хитрые создания, но они совсем небольшого размера. А тот зверь, которого я видела, огромный.

Приеду домой — все изучу.

— Так что носом крутишь? Парень