Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель Страница 208

«Что дальше?» – задала я вопрос в темноту.

«Не знаю, малышка. Ничего подобного еще никто, кроме тебя, не делал – или не мог сделать. – Голос Люциана раздавался не с какой-то определенной стороны. А как еще? Я была глубоко внутри его сущности. Здесь все было Люцианом. – Попробуй отыскать энергию Танатоса».

Я отпустила себя, вглядываясь в его суть. Вся эта сила… филигранная и грубая одновременно. Не такая, как у Бела или Немидеса, тут почти не было каких-либо связей, отмеченных, клятв. Могущество Люциана не было связанным или зависимым.

Только одна область, казалось бы, сюда не вписывалась. Ее словно отделяли особенно темные тени. Я сразу сообразила, что нашла сущность Танатоса, так как она медленно, но неуклонно двигалась ко мне. Она была здесь по ошибке. Мой отец погиб не от руки Люциана. Я передала ее Люциану, потому что была всего лишь человеком, а мое смертное тело не смогло бы принять эту чистую энергию. Поэтому сущность Танатоса опознала меня как хозяйку. Она безудержно ворвалась в меня. Зимний холод бассейна покинул мои конечности. Мне стало тепло. Нет, мне стало жарко. Я сгорала изнутри.

«Ари, твое тело на пределе. Ты должна срочно передать энергию!»

Люциан был прав. Я вынырнула из его разума. Тем не менее по правой руке в меня беспрерывно вливалось жидкое пламя. Я крепче сжала запястье Танатоса и направила силу по левой руке. Отец вскрикнул. Для него это было несравнимо болезненнее, чем для меня, потому что он был обычным человеком, а не полукровкой, как я. Его боль я воспринимала как свою собственную. Чувствовала, как зашкаливал его пульс. Из носа у него пошла кровь. Легкие горели огнем. Дыхание сбилось. Скоро все было сделано. Но Танатос рухнул на колени.

– Сейчас! – заорал Тристан. Зеленая и голубая молнии объединились и понеслись к нам. Они обрушились с такой яростью, которая затмила бы любую грозу. Что-то разорвалось, что-то рванулось обратно, а потом внезапно стало ослепительно светло. Моя душа торжествовала. Она снова была целой. Отсутствующий осколок вернулся туда, где ему было место. В тот же момент бассейн сотряс удар молнии.

А потом все закончилось.

Я схватилась за сердце. Оно билось. Рывками и неровно, но билось. Тяжело дыша, я оперлась на колени, чтобы не свалиться с табурета. После этого я огляделась вокруг. Кровь и ациамы пропали. Вместо них по полу и стенам бассейна протянулись следы копоти в форме лучей, как если бы я стала эпицентром мощного взрыва. Неро и Тристана отбросило назад на несколько метров. Стоная, они как раз поднимались на ноги. Люциан встал на колени передо мной. Судя по виду, его тоже зацепило – он выглядел потрепанным, обожженным и перепачкался сажей. Последние ожоги только начали заживать.

– А я и забыл, какая у тебя сила, малышка, – тихо засмеялся он, прежде чем его зеленые глаза изучающе посмотрели на меня. – Ты в порядке?

Я обернулась в поисках Лиззи. С ней было всё хорошо. Она апатично повисла на руках у своих стражниц. Похоже, взрыв не вышел за границы бассейна. Или же ведьмы сдержали его…

Я взглянула на часы. Еще две минуты.

– Лучше не бывает, – соврала я хрипящим голосом. Чисто физически у меня все было замечательно. Я даже убедилась, что рана на щеке исчезла. Но меня грызло давящее чувство, будто свершилось что-то неправильное и злое. Мне было страшно. А это значило, что мой барьер уже не был поднят.

Вдруг прозвучало сиплое хихиканье. А может, это был кашель. Или то и другое. Танатос лежал в пробоине в стене. Кафель и бетон вокруг него были разрушены от силы удара. Тонкий слой пыли покрывал все его тело. Он не шевелился, а просто хохотал, глядя в потолок.

Мне даже не надо было спрашивать, сработал ли ритуал и в его сторону. Запах кожи и дезинфицирующего средства так густо висел в воздухе, что мне стало дурно. Это было энергетическим следом Танатоса как праймуса.

Люциан с отвращением отвернулся от своего бывшего учителя и взглянул на Тристана.

– Ты получил что хотел. Теперь отдай нам Лиззи, и мы больше не будем мешать вашему воссоединению.

Тристан ничего нам не ответил. Его взгляд перемещался с Люциана на его руку, которая лежала на моей руке. Серые глаза сузились, прежде чем на лице у него промелькнула тень упрямства.

Я мрачно улыбнулась:

– Заменитель папочки настолько не давал тебе расслабиться, что на этот раз ты не в курсе нового положения дел? – Мои пальцы демонстративно переплелись с пальцами Люциана.

– Похоже на то, – пробормотал Тристан.

– Вопрос в том, сдержишь ли ты свое слово.

Откровенно говоря, это не имело значения, но мне было любопытно. Я с интересом воззрилась на него.

– Даже если ты никогда не хотела в это верить, Ари, – сказал он печальным голосом, – но я никогда не был твоим врагом.

Он кивнул ведьмам, которые удерживали Лиззи. И в тот же момент они зашевелились, чтобы привести нам мою подругу.

Хохот Танатоса стал громче. Битая плитка зазвенела, а бетон откололся, когда он вновь поднялся на ноги из разлома.

– Какая трогательная сцена! – воскликнул он и похлопал по пальто, сбивая пыль. – Сын, которого у меня никогда не было, и дочь, которую я точно не хотел видеть такой, пришли к полному согласию.

Ледяные голубые глаза превратились в две глубокие черные бездны. Воздух завибрировал от его силы.

О да, мой отец вернулся.

Поведение Тристана сразу же изменилось. Он выглядел встревоженным и даже почему-то разочарованным.

– Я дал им слово, Танатос.

– Кого это волнует? Я же не давал.

Ведьмы, которые вели ко мне Лиззи, передали ее Неро. Другие запирали двери и остатками крови Люциана чертили дополнительные печати на стеклах.

Все знали, что делать, потому что мой отец заранее спланировал происходящее. Все, кроме Тристана.

Люциан отпустил мою руку и достал свой ациам. На оружии брахиона тут же вспыхнула гравировка.

– Это было твоей ошибкой, Танатос, – сказал он своему бывшему наставнику. – Ты еще слаб, а я благодаря тебе стал гораздо могущественнее, чем в последний раз. Тебе не победить.

– Ох, Ариана, – радостно протянул отец. – Кажется, у меня дежавю. – Мимолетного движения рукой хватило, чтобы Лиззи упала на колени, глотая воздух. Так же, как прежде он проделал это в катакомбах с моей матерью.

«Каким бы ни был твой план, малышка, сейчас самое подходящее время, чтобы меня в него