Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель Страница 200

В противном случае мы бы так легко не отделались.

Я скосила глаза на свой смартфон. «Лжец Тристан» до сих пор не прислал адрес. Люциан тоже не подавал признаков жизни. Только Гидеон держал меня в курсе событий сообщениями вроде:

«ТВОЙ ОТЕЦ НА СВОБОДЕ. ТЕБЯ ИЩЕТ ЛИГА. ПРЯЧЬСЯ!»

или

«ОНИ ДАВЯТ НА ПЛЕЯДУ, НО НА НАС ТЫ ВСЕГДА МОЖЕШЬ ПОЛОЖИТЬСЯ»

или

«У ТЕБЯ ВСЕ ХОРОШО?»

или

«ВИКТОРИУС И ТВОЯ МАМА ПРОПАЛИ. НАДЕЮСЬ, ОНИ С ТОБОЙ»

или

«ПАПА БОРЕТСЯ ЗА ТЕБЯ. Я ТОЖЕ. ТЫ НЕ ОДНА».

Я ответила ему только один раз: отправила эмоджи с поднятым вверх большим пальцем. Больше не рискнула ничего написать – вдруг за ним установили слежку.

– Ты в курсе, что самое классное в звуковых оповещениях, моя беспокойная пчелка? – полюбопытствовал Викториус и моментально сам ответил на свой вопрос. – Всегда слышишь, если тебе кто-то пишет, и не надо постоянно проверять телефон. Тогда ты могла бы спокойно сесть с нами и выпить чаю.

Он указал на дымящуюся чашку, которая уже какое-то время стояла на кофейном столике и дожидалась меня.

– Чай тут не поможет.

– Ари, делай так, как сказал Вик. Это невежливо, – проворчала мама. Я застонала.

– Вы можете просто оставить меня в покое? Мне нужно подумать.

– Это можно делать и сидя.

– Мам! – сорвалась я. – Ты не имеешь ни малейшего понятия, что здесь происходит, поэтому, пожалуйста, не встревай.

Мама обиженно засопела.

– Это я не знаю, что происходит?! У тебя неприятности, потому что ты связалась с демонами. Что в этом непонятного?

Низкий смех ворвался в мои мысли.

«Что правда, то правда». – Бел улыбался мне, сверкая белоснежными зубами и показывая ямочки на щеках. Он удобно устроился со своими чипсами и, жуя, наблюдал за нами.

«Вот только ты еще не начинай!» – раздраженно предупредила его я и вновь повернулась к маме.

– Всё немножко сложнее, мам!

– Ничего сложного. Мы должны вернуться в лицей. Мистер Росси нас…

– Он не сможет нам помочь, – прервала я ее.

– Ариана, будь благоразумней!

– Мама! Если ты не прекратишь, я попрошу Бела снова тебя вырубить!

«Это будет не бесплатно, – тут же проговорил Бел. Его глаза лукаво блеснули. – А вообще, по-моему, она очень забавная».

Мама упрямо скрестила руки на груди, и я поняла, что за это мне придется извиняться минимум месяц.

– Это было не очень-то любезно, мой медовый тортик, – упрекнул меня Викториус.

Господи боже! Да за что же мне это всё?!

Чтобы сгладить углы, я плюхнулась на диван. Мама проследила за этим с такой миной, словно говорила: «Уже слишком поздно», и отхлебнула чаю.

Я послала Белу хмурый взгляд.

«Если ты здесь только забавы ради, то лучше уходи и пугай каких-нибудь малолетних сатанистов!»

Он осклабился.

«Заманчиво, но перед этим я расплачусь по долгам».

Торжественная серьезность, которая притаилась за его сарказмом, окончательно выбила меня из колеи. Он имел в виду, что в Праге я спасла ему жизнь? Но это же смешно.

«Ты привез сюда меня и маму. Мы полностью в расчете».

Бел поводил головой из стороны в сторону, словно сомневался в моих словах. В конце концов он пожал плечами.

«Давай не будем начинать дискуссию о ценности моей жизни. Тут мы с тобой не сойдемся во мнениях…»

– У тебя чай остынет, – сказала мама. Я еле удержалась от закатывания глаз – и по поводу Бела, и по поводу мамы. А так как мне было не до новых разборок, я взяла свою чашку со стола и сделала глоток в качестве алиби. Затем еще раз проверила телефон. Все еще пусто.

– Воробышек! Эти суровые морщинки между твоими восхитительными бровками просто невыносимы, – пожурил меня Викториус. Он по-королевски скрестил ноги. Поправив воротничок своего костюма цвета охры, отмеченный потягивал чай. Естественно, отгибая мизинчик. – Кстати, так же невыносимы, как и твоя пустая наивность.

– Я не наивная, – кисло пробурчала я, печатая сообщение.

«С ТОБОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ?»

Но помедлила перед отправкой. Люциан определенно был сейчас с Танатосом, а это значит, что он, вероятно, находился в Святилище «Омеги». Там есть сеть? Люциану разрешили оставить телефон? Могла ли я вообще быть уверена, что ответ будет от него? И как избежать нервного срыва, если он не ответит?

– Отнюдь, мое смелое перышко фламинго. – Викториус издал сочувственный вздох. – И именно за это ты однажды поплатишься жизнью.

Фыркнув, я снова стерла сообщение Люциану.

– Премного благодарна за твое ценное мнение о текущих событиях. – Я громыхнула чашкой об стол и собиралась встать, но у Викториуса были другие планы.

– Сидеть! – рявкнул он.

Я обалдело рухнула обратно на подушки. Такого тона при общении со мной я от него еще не слышала. Даже мама озадаченно уставилась на него. Бел же просто хрустнул чипсинкой.

– Ты настолько паникуешь, что, как курица без головы, угодишь прямо в ловушку, которую тебе заранее вероломно приготовили. – Все жеманство испарилось. В голубых коровьих глазах Викториуса отражался незаурядный интеллект. – Поверь, в этой области у меня огромный опыт. И исходя из этого, тебе лучше слушаться меня, потому что я уже давно разгадал твою насущную проблему.

Я глубоко вздохнула:

– И какая же у меня проблема?

Викториус разгладил галстук. Многозначительно прочистил горло.

– Ты мыслишь не как праймус, ангелочек мой.

Мама в шоке втянула воздух в легкие.

– Викториус, как ты только можешь…

«Не хочу показаться мелочным, – вклинился Бел, – но прежде чем ты с благодарностью кинешься ему на шею, хотел бы напомнить, что я дал тебе такой же совет…»

У меня потихоньку кончалось терпение. Я помассировала виски, подбирая слова, чтобы просветить Викториуса о нашей фактически безвыходной ситуации.

– Тристан не оставляет нам выбора. Он всё продумал, и даже Элиас и Люциан…

– Подожди-подожди-подожди! Эти двое – очень плохие примеры. Элиас просто неисправимый моралист, а Люциан… сейчас рассеян.

– Ладно… – Я изо всех сил старалась придать голосу уравновешенное звучание. – Тогда подскажи мне! Как бы на моем месте поступил праймус?

Викториус энергично хлопнул в ладоши.

– А давай его и спросим! – воскликнул он, выжидательно устремив взгляд на единственного праймуса в нашей компании.

Бел как раз положил в рот пригоршню чипсов и удивленно замер. Глядя на Викториуса, он молча дожевал и проглотил чипсы. Потом повернулся ко мне. Теперь в его взгляде крылась жесткость, напомнившая мне, кем он был на самом деле.

– Я