Опозоренная невеста лорда-дракона - Рута Даниярова Страница 20

Пока руки заняты пряжей, я без конца перебираю воспоминания об Илиасе. Память вдруг подбрасывает некоторые его слова, на которые я раньше не хотела обращать внимания. Вот он спрашивает о ценностях в доме дяди Симуса, а затем рассказывает мне о Саридене… Снимает с моей руки ненавистный браслет, подарок дракона, и уверяет, что мы будем счастливы вместе…

Где сейчас Илиас, почему он не пришел за мной, если говорил, что любит?

***

А через несколько дней у меня начинаются женские кровотечения.

Я застенчиво спрашиваю у Агнес, где можно взять чистые тряпки, и она ведет меня к лекарке, сестре Луре, румяной крепкой сероглазой женщине.

Смущенно повторяю лекарке свою просьбу, и она мне дает полосы чистой плотной ткани и глиняную чашку травяного отвара.

— Пей! — строго говорит Лура.

— Что это? — с подозрением спрашиваю я.

От чашки идет незнакомый сладковатый запах.

— Не бойся, это безвредно, если только ты не в тягости, — усмехается лекарка. — Ты же не носишь дитя, Лилиана?

Меня вдруг ошпаривает волна стыда. Я заливаюсь краской.

— Нет, — мотаю головой.

Почему она спрашивает? Просто так или по приказу настоятельницы?

Я никогда не позволяла Илиасу большего, чем объятия и поцелуи, не разрешала перейти последнюю грань до брака, хотя он и уговаривал меня…

Делаю несколько глотков и отдаю чашку Луре.

Она испытующе смотрит на меня и удовлетворенно кивает:

— Да, ты не солгала.

В это время вдруг слышится протяжный звон монастырского колокола, а потом еще и еще. Звук разносится повсюду, наверно, он долетает даже до горных вершин.

— Что случилось? — встревоженно спрашиваю я, но Лура, конечно, тоже ничего не знает.

Мы с ней спешим во двор, где уже столпились другие женщины, среди них Алтея и Эмма.

Ворота монастыря открываются, и во двор въезжает несколько телег, на которых сидят дети и перепуганные женщины. Их сопровождает несколько солдат.

— Что случилось? — спрашивает их настоятельница.

Одна из женщин первой слезает с телеги, она прижимает к себе светловолосую девочку.

— Госпожа, мы из деревни Горный Ключ, что вблизи от границы. Вчера на нас напали дирги . Если бы не драконы нашего милорда, то убили бы всех нас. Был бой, всех тварей прогнали и уничтожили, но среди драконов тоже есть убитые и раненые. Наши дома сгорели, и милорд Эмберт велел нам отправиться пока сюда.

Женщины вокруг меня начинают ахать и всхлипывать, повторяя ужасные слова: дирги напали.

Но настоятельница Алтея сразу же начинает отдавать четкие команды, кого куда разместить и кому чем заняться. Она сейчас напоминает полководца на поле боя, а не старую женщину, за плечами которой не один десяток прожитых лет.

Начинается суета, а у меня в голове гулким колоколом звучат слова: милорд Эмберт… драконы милорда.

Эти земли принадлежат моему мужу, Эйгару эш Эмберту. Он и его люди приняли бой за стенами монастыря. Женщины говорили об убитых и раненых людях и драконах. Что с ним?

12

Женщины постепенно расходятся со двора, уводя вновь прибывших. Телеги закатывают под дощатый навес, солдаты помогают перенести нескольких раненых и узлы с нехитрым скарбом.

— Что мне делать, госпожа Алтея? — догоняю я настоятельницу.

— То же, что и сейчас, Лилиана. Прясть вместе с Агнес.

— Но я правда хочу помогать! Мешки с овечьей шерстью никуда не денутся! — возражаю я.

Настоятельница смотрит на меня, прищурившись.

— Не спорь со мной, Лилиана. Учись смирению и послушанию.

Мы с Агнес отправляемся в комнату, где нас ждет пряжа.

— Агнес, а скоро твои роды? — спрашиваю я.

Она кладет руку на свой округлившийся живот, словно желая защитить дитя.

— Сестра Лура говорит, что месяца три осталось.

— И что ты будешь делать, когда родится ребенок? — шепчу я, боясь нарушить хрупкое доверие между нами.

Агнес горько улыбается.

— Если дитя будет от моего покойного мужа, то попробую устроиться куда-нибудь кормилицей или работницей. Хотя мало кто захочет взять женщину с младенцем на руках. Здесь, в монастыре, оставаться с младенцем нельзя — устав не позволяет.

В ее голосе такая боль, что у меня сжимается сердце.

— А если он будет от дракона? — осторожно спрашиваю я.

Лицо Агнес становится напряженным и каким-то отрешенным.

— Тогда его могут забрать у меня.

— Кто?

— Родственники казненного Гверда. Драконы никогда не бросают свою кровь. Для них дитя — величайшая ценность. Это крестьянки могут рожать хоть каждый год, а выносить и родить ребенка от дракона способна далеко не каждая женщина. Даже драконессы, слышала я, хоть и очень красивы, рожают обычно только по одному ребенку.

— Неужели ты сможешь отдать им так просто своего малыша?

— А что, лучше смотреть на него и вспоминать каждый раз убийцу моего мужа и то, как он силой брал меня против моей воли? — в голосе Агнес слышатся боль и горечь.

Я не знаю в подробностях, что ей довелось пережить в доме Гверда, но насилие над женщиной вызывает отвращение.

— Ребенок ни в чем не виноват, Агнес, — стараюсь убедить ее. — А ты такая красивая, твой малыш наверняка будет хорошеньким.

— Лучше бы я была уродливой, тогда проклятый дракон не посмотрел бы на меня, — по красивому лицу Агнес начинают катиться слезы.

— Тебе не надо плакать, это вредно для ребенка. Лучше сшей ему распашонку или рубашку. Может быть, готовясь стать матерью, ты полюбишь малыша?

Агнес натягивает поплотнее чепец, склоняется над пряжей, и больше мы не разговариваем…

Но через пару часов к нам приходит настоятельница.

— Вы можете сегодня позаниматься с детьми, пока их матери стирают и готовят комнаты для себя?

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Алтея приводит нас с Агнес в небольшую светлую комнату, где на деревянных лавках и прямо на полу, на сером ковре из овечьей шерсти, молчаливо сидят несколько ребятишек. Самому старшему мальчику лет десять.

Одна девочка, всхлипывая, прижимает к себе соломенную куклу. Кажется, это та самая светловолосая малышка, мать которой первой сказала о диргах.

— Это сестра Лилиана и сестра Агнес, они побудут с вами до вечера, — говорит настоятельница и закрывает за собой дверь.

Детские глаза устремляются на меня — карие, голубые, зеленые. У этих детей серьезные и хмурые лица.

— Как