Рябиновая кровь - Марина Адлер Страница 20

В доме Яромира было действительно красиво. Резная деревянная мебель, расписные ставни на окнах, да светлая скатерть на столе с красными цветами, манили. А запахи еды и чистоты, придали сил. Всё в этом тереме уютом было напитано, заботой хозяина. Горящие в маленьких подсвечниках свечи лишь прибавляли красоты и покоя большому дому. Присаживаясь за стол у окна, заметила довольно широкую лестницу. Которая вела на второй этаж. Грёзы о крепком сне могли сейчас перебить лишь мечты о сытном ужине.

Водяной стал молчалив. Только иногда исподтишка поглядывал на меня. Достал из печи свежий хлеб, пахнущий как рай, не меньше. Выложил его на простой стол рядом с печкой и прямо там стал резать. Казалось так и недолго слюной захлебнуться. Но гордо втянув дивный аромат, лишь поправила юбки сарафана, отвлекая внимание на нечто иное.

— Тебе идёт, княжна, — наконец-то подал голос Яромир, а на губах его вновь расцвела улыбка. — У меня не было идеально подходящего по размеру платья, но это тебе очень к лицу. Также у меня сейчас и нет на столе много блюд, но сытно поесть на раз хватит. Опять Домник протестует. Не по нраву ему гости. Но это не бери в голову. Чуть привыкнет, станет у ног крутиться, оглаживать хвостом. По себе знаю.

Яромир всё говорил, а я и встрять не могла. Возразить не смела, хоть и понимала: вряд ли ещё свидимся когда— нибудь с водяным. Он же говорил так, словно буду заходить к нему чаю попить каждый день, не реже. А потом поняла и грустно стало. Совсем один он тут. Нечисть вокруг, да болота. Поговорить даже не с кем.

— Спасибо, Яромир, помог ты мне во всём. И жизнь спас, и в дом свой позвал. Наверняка не каждый удостоился такой чести: побывать в доме самого хозяина Великих топей.

Водяной замер лишь на миг, смотря на меня и словно бы вовнутрь. А после принёс хлеб, над которым густым сизым облачком крутился пар и налил нам по большой кружке молока. Мы хорошо поели, да ещё немного поговорили. После парень провёл меня наверх и показал комнату, в которой могу переночевать. Было ещё много в голове вопросов, которыми могла бы осыпать доверху водяного. Но спать хотелось больше.

Оказавшись в просторной, чистой комнате, отметила в тусклом свете лишь то, что кровать мягкая и большая. Наспех стянула с себя сарафан, распустила влажные волосы и улеглась в кровать. Сон так быстро проглотил меня, что и не успела понять, как уснула.

Глава 9. Ласковый вор

Сны были спокойными. Лягушачьи песни, слышащиеся за окном, не беспокоили. Напротив, дарили чувство безопасности. Не зря кухарки часто говорили во дворце: «Пока квакают лягушки в пруду, да сверчки поют в сенях избы, нет опасности рядом. Когда умолкают, это да, это плохо. Быть беде». В тёплой свежей кровати с мягкой периной, да полностью излечившейся, сытой, засыпалось хорошо. А ещё почему-то я знала — Яромир ни за что меня не обидит. Даже наоборот. Защитит от всяческого зла.

Лишь глубокой ночью, пробираясь сквозь сладкую дремоту, показалось, расслышала скрип двери в комнате, да сквозь закрытые веки заметила мелькнувшее в проходе пламя свечи. Чей-то взгляд, словно проверяя, на месте ли я, осматривал комнату. Я же лишь натянула одеяло на голову повыше и не стала избавляться от дремоты. Было так тепло и уютно, так приятно и безопасно, что сон никак не мог отступить. Ночной гость ещё немного понаблюдал, словно обдумывая нечто, а после дверь закрылась. Свет погас.

Утро встретило грохотом. Недовольно отбросив одеяло, на мгновение вовсе позабыла, где нахожусь. Когда же вспомнила, с опаской осмотрела покои с резными узорами на больших брёвнах, из которых был построен терем. Мебель красовалась всё теми же узорами, изображающими лозу иль цветы. Всё в комнате было одновременно просто и сияло мастерством некого мастера. Столько трудов было вложено лишь в эту почивальню, что страшно стало представить, сколько времени и сил потрачено на столь тонкую работу. «Иль колдовство?» — сам собой возник вопрос в голове. В этих краях, да в руках хозяина болот её было столько, что и сама не представляла, с чем столкнулась.

Внизу же продолжался странный грохот. Натянув наскоро сарафан и заплетя аккуратную косу, не забыв про любимую кружевную ленту, тихонько побрела вниз. По дороге не уставала любоваться бесконечными узорами на стенах, потолке и даже полу. Яромир явно любил резное дело. А глядя на то, с каким размахом стелилось его мастерство по древесине, стало ясно, что водяной словно бы успокаивал себя этим ремеслом. Коротал бесчисленную череду дней в кромешном одиночестве, отдаваясь всецело любимому делу. Кажется, даже ульи во дворе были украшены витиеватой резьбой, что удивило ещё ночью. Только баня оставалась нетронутой.

Люди часто резьбой украшали дома. Князья — дворцы. Кто-то, в соответствии со статусом, или же положением, мог позволить себе и красками расписать узоры из дерева. Золотом, камнями полудрагоценными украсить жилище снаружи. Но то было иное. Такой тонкой и красивой работы не видывала никогда раньше. Каждый листочек, стебелёк растений из древесины был словно живой, тонкий, да с мелкими прожилками. А сами узоры удивляли красотой. Наверняка отец бы за такого мастера многое отдал, чтобы оставить при себе в Редниче. Не отпустил бы, пока тот не украсил его дворец похожим образом. Литород превыше всякого ремесла ценил мудрёную резьбу по дереву.

Воспоминания об отце и вернули в неприглядное настоящее, напоминая о предательстве батюшки. Его распоряжение убить родную дочь, болью саднило в груди. Убрав руку от творений из дерева, продолжила свой путь вниз по лестнице. На кухне по— прежнему продолжал кто-то греметь посудой. Нарочно и громко.

— Яромир? Ты? — осторожно спросила.

Что-то останавливало от того, чтобы сойти с последних ступеней и заглянуть за печку. А глаза то и дело возвращались к выходу из дома, планируя быстрый побег. Что-то было не так, и это что-то гремело посудой у печи совсем не так, как это делал хозяин дома. Я всё ж таки ступила на пол и подошла ближе к печи. А после громко сглотнула, увидев на полу чёрный гибкий хвост, поросший блестящей шерстью. Он то и дело скользил по полу. Сам же хозяин сего богатства с небывалым грохотом перебирал посуду у плиты за печью.

Яромира не было поблизости. Оставив