Сделка с розой - Саша Пейтон Смит Страница 2

Может, я была храброй, как рыцари из тех историй, что мы с Лидией читали в детстве — благородной и движимой любовью, — а может, мне просто хотелось почувствовать хоть что-то, кроме сводящего с ума ужаса, который поселился во мне с момента исчезновения сестры.

Полиция говорит, что она либо сбежала с возлюбленным, либо мертва, но я им не верю. Она бы сказала мне, если бы планировала побег, а если бы она была мертва — я бы это почувствовала. Не существует такой вселенной, в которой сердце моей сестры перестало бы биться, а я продолжала бы жить, не изменившись.

Мое дыхание вырывается облачками пара, пока я сворачиваю в очередной переулок. Я с облегчением вздыхаю, когда наконец узнаю, где нахожусь.

Ворота Кенсингтонского дворца маячат вдали, словно разверстая пасть, а рядом с ними высятся темные тени Королевской гвардии.

Я перебираю пальцами прохладную поверхность ожерелья, спрятанного глубоко в кармане плаща, словно талисман. Мне нужно действовать с умом: возможно, снова обойти Гайд-парк кругом и пробраться черным ходом. Мне не нужно подходить слишком близко к самому дворцу, достаточно добраться до деревьев, окружающих его. Ноги в сапогах онемели от холода, но я должна идти дальше, чтобы не вызвать подозрений у стражи — они уже в поле зрения.

Когда мы с Лидией были маленькими, а у нашей семьи еще был загородный дом в Океме, мы проводили лето в лесу: ловили лягушек или строили домики из листьев для утят. С ногами, исцарапанными в кровь, с веточками, запутавшимися в наших диких волосах, мы возвращались домой, только когда всходила луна и появлялись летучие мыши. Мы пробирались через кухню, чтобы не навлечь на себя гнев мамы, и там нас опекала невероятно добрая старая кухарка по имени миссис Осборн. Она была самым старым человеком из всех, кого я знала, и, пока она перевязывала нам ноги и тайком подсовывала лимонное мороженое, она рассказывала истории. Больше всего мы любили те, что были про Иных.

Она читала нам из старой книги, обернутой в истрепавшуюся ткань цвета шалфея, с помятыми углами. Меня особенно заворожила идея «двери фейри». Согласно преданиям, Иных можно было заставить открыть дверь между нашими мирами — обычно она была скрыта в узловатых старых деревьях — если хитрые люди оставляли на пороге предметы огромной значимости.

Я умоляла Лидию попробовать. Мы нашли приземистое железное дерево и в углублении между корнями оставили наши детские кулоны: один с маленькой жемчужной буквой «Л», другой с такой же «И». Они стали нам малы и уже не сходились на наших шеях, но всё еще висели на спинках кроватей. Весь остаток дня я была вне себя от предвкушения, выглядывала в окна, отчаянно надеясь хоть одним глазком увидеть кого-то из Них.

На следующее утро мы с Лидией помчались через покрытую росой лужайку и начали рыть пухлыми ручонками землю у основания дерева. Кулоны исчезли. Я подпрыгивала и вопила от радости — так громко, что мама выбежала в сад и потребовала объяснить, почему я довожу её до головной боли. Я рассказала ей всё. Не говоря ни слова, она промаршировала на кухню и заставила миссис Осборн сжечь книгу о фейри. Мне было всего шесть, и я не понимала, что владеть подобными вещами противозаконно. Я рыдала несколько дней.

Год спустя я нашла кулон Лидии, засунутый в самый дальний угол её гардероба. Она была на два года старше меня, уперла руки в бока и заявила, что я должна оставить детские глупости вроде магии в прошлом. Это было первое из трех её великих предательств.

Она выплыла из комнаты прежде, чем я успела спросить, почему мы так и не нашли второй кулон — или видела ли она тоже силуэт мужчины у деревьев в ту ночь.

Ледяной ветер проносится по улице, разметая вихрь сухих листьев. Мои светлые кудри хлещут меня по лицу, и я плотнее запахиваю плащ.

Истории из книг миссис Осборн рассказывали об Англии, где Иные бродили повсюду. Королева Мор хотела бы, чтобы мы верили, будто она и её сын — единственные представители их вида, оставшиеся здесь, но ведь они откуда-то пришли, а даже запертые двери можно открыть снова. Я не могу добраться до Окема, до нашего старого дома, как и до поля битвы при Барнете, ставшего мемориалом. Но если дверь существует в Лондоне, разве не должна она быть среди деревьев, окружающих резиденцию королевы? Я не могу не попытаться.

Я возвращаюсь назад, к общественному входу в парк, туда, где по воскресеньям выстраиваются очереди желающих заключить сделку. Деревья стоят в темноте, словно призраки, неотличимые друг от друга. В них нет ничего примечательного, мне придется выбирать наугад. Я крепче сжимаю в кармане кулон.

В темноте шевельнулась тень.

— Кто здесь? — крикнул один из королевских гвардейцев.

Я тихо выругалась, уронила ожерелье сестры у подножия ближайшего дерева и бросилась бежать.

Я неслась по тропинке, пересекая широкие газоны, затем резко свернула влево, выскочила на улицу и покинула территорию дворца.

Из тишины внезапно донесся грохот колес по булыжной мостовой.

Я отпрянула, надеясь укрыться в тенях, но не заметила шатающийся камень, пока не стало слишком поздно.

Ботинок зацепился за край, я споткнулась и упала, ударившись виском о бордюр. Мое тело обмякло в грязи, словно у тряпичной куклы.

Сначала пришла ослепительная, острая вспышка боли, а затем — только темнота.

Я пришла в себя — не знаю, сколько прошло времени, — и обнаружила, что рядом со мной в карете сидит темная фигура.

— У меня нож, — прошептала я в ужасе. Я не стала упоминать, что это кухонный нож, засунутый в ботинок: он был слишком тупым, чтобы что-то разрезать, да и добраться до него сейчас было невозможно.

— Собираешься меня зарезать?

— Зависит от обстоятельств.

— От каких?

Зрение затуманилось, когда что-то теплое потекло по левому глазу. Я подняла руку, чтобы стереть это, и пальцы оказались липкими от крови.

Незнакомец выругался и сбросил сюртук.

— Возьми это. Зарежешь меня позже.

Он прижал сюртук к моему виску. Ткань все еще хранила тепло его тела, и я с трудом подавила желание вздохнуть с облегчением, хотя бы на миг укрывшись от холода.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Вы сбили меня своей каретой, — слабо ответила я.

— Я тебя не сбивал, ты сама споткнулась.

— Я споткнулась, пытаясь избежать того, чтобы меня растоптали ваши… — я осеклась, оглядываясь. Карета была огромной, по меньшей мере на шесть мест, с отделкой