Хранитель талисманов 2 - Юлия Викторовна Давыдова Страница 2

Мария Дмитриевна открыла дверь на долгий звонок:

— Чего Леночка?

Та протянула ей деньги:

— Дайте мёда, на сколько хватит.

Елена спустилась на свой этаж, держа полный до краёв стакан, как золотой слиток, и замерла, взглянув на приоткрытую дверь квартиры. Она плотно закрыла её, выходя. Никакой сквозняк не смог бы её открыть, а Никита очень послушная и тихая мышка. По крайней мере, пока в её образе.

Неужели за три минуты её отсутствия кто-то залез⁈ Так тихо, так быстро⁈ Елена встала на цыпочки и просочилась в прихожую, не издав ни звука.

Из комнаты раздавался мужской голос.

— И как же тебя звать? — спрашивал он.

— Я мышка, — вполне честно отвечал Никита.

— Вот как? — мужской голос был приятным и весёлым. — Именно так ответил бы настоящий волк. А чего такой горячий?

— Воспаление.

Елена осознала тот факт, что понять горячий ты или нет, можно только потрогав, и страх очень быстро сменился на ярость. Кто посмел дотронуться до её ребёнка⁈

— Так ты, мышка, болеешь? Ну что же, давай-ка выпей лекарство, — раздалось из комнаты.

И молодая женщина ворвалась в неё со стаканом наперевес, но… застыла, увидев картину. На диване сидел Никита, свесив ножки, и улыбался, а напротив него на полу расположился мужчина в светлой рубашке и брюках. Чёрная куртка лежала рядом с ним на коврике, а сам он держал перед мальчиком какую-то склянку с красной жидкостью, и по комнате расходился аромат малины.

На поток воздуха, внесённый Еленой, незнакомец обернулся. Оказался симпатичным, а когда встал, ещё высоким и широкоплечим. Женщина невольно отступила. Против такого противника ей точно не выстоять.

— Здравствуй, Елена, — незнакомец улыбнулся.

У него была очень приятная улыбка. Показались ямочки на щеках.

— Знаете меня? — Елена строго оглядела мужчину. — Вы кто?

— Я родственник, меня зовут Иван.

— Я вас не знаю.

— А я не твой родственник, — незнакомец сказал это насмешливо и кивнул на Никиту: — Я его дядя.

Ребёнок как раз засунул нос в баночку с красной жидкостью.

— Никита! Не пей!

Иван успел подхватить склянку, потому что от вопля мамы мальчик отбросил её от себя.

— Уходите! — Елена рассердилась и испугалась одновременно.

Иван отрицательно покачал головой и снова сел на коврик перед кроватью:

— Не бойся, я просто в гости.

— Я о вас никогда не слышала! — голос Елены задрожал.

— И я о тебе мало знаю, — улыбнулся Иван. — Давай познакомимся?

— Вон! — крикнула женщина в панике.

От напряжения ноги стали ватными, и стакан начал оттягивать руку своим весом.

— Ладно, сначала я, — почти ласково произнёс мужчина. — Меня зовут Иван Рилевский. Я отцу твоего сына приходился четвероюродным братом. Далёкие связи, конечно, но роднее никого нет. Так что Никите я дядя.

— Четвероюродный? — прошептала Елена.

— Да.

— Зачем ты пришёл?

— Я думаю, помочь.

— Мне не нужна помощь!

Иван встал, а Елена от страха выронила стакан.

— Я тебя понимаю, — кивнул Рилевский. — Ты уже четыре года прячешься. С того момента, как убежала из роддома.

Он сделал к женщине шаг:

— Наверное, у тебя есть причины так поступать, а мне пока доверять не за что.

— Откуда ты знаешь? — едва выговорила Елена.

От страха губы просто отказывались ей подчиняться. Она ждала резкого движения незваного гостя, уже готовясь отбиваться, бежать на кухню за ножом…

Иван поставил баночку на тумбу.

— Это и правда лекарство, — спокойно произнёс он. — Очень хорошее, сразу поможет.

И, забрав куртку с пола, не торопясь направился к двери.

— Я там гостинцы привёз, — между делом заметил он. — Только не выбрасывай. Сама не будешь, отдай кому-нибудь.

Это Рилевский сказал уже из подъезда, и его удаляющиеся шаги заставили Елену подскочить к двери и захлопнуть её. Она сразу же побежала на кухню посмотреть в окно. Возле дома «родственник» сел в УАЗик, минут пять прогревал двигатель, но Елена даже не сомневалась, что он смотрит в её окна. А потом он уехал. И только тогда женщина опустилась на стул.

Её трясло ещё полчаса, но постепенно разум взял верх. Она вспомнила, что надо кормить сына и посмотрела на четыре раздутых пакета на кухонном столе. Стала разбирать их. И по мере того, как на столе выкладывались горками продукты, у Елены начала появляться мысль, что она, наверное, не всё правильно поняла. Хотя это лучше, чем ошибиться в самом начале. Если ты жертва, секунда промедления стоит ровно столько, сколько вся твоя жизнь в целом.

Елена давно усвоила это правило выживания и сейчас не пожалела о том, как встретила в квартире незнакомого мужчину. У неё были все права на грубость.

Но содержимое пакетов всё равно приятно радовало. Иван, похоже, скупил всё, что попалось на прилавках и даже привёз что-то домашнее. Аромат сладких пирогов обнял кухню. Елена с сомнением достала один, откусила кусочек и застыла. Волшебно растаявший на языке, он вдруг унёс её в незнакомый бревенчатый дом с жаркой печкой. Там румянилось сладкое тесто, на столе, покрытом вышитой скатертью, стояли чашки с ягодами и кувшины с молоком…

— Мам!

Голос сына вернул молодую женщину в реальность, и она вздрогнула. Видение растаяло, оставив чувство летнего тепла и волшебного света, наполнявшего тот чудесный дом.

— Вкусно, — заявил Никита и поставил на стол пустую узорную баночку.

Елена шёпотом выругалась. Как же она забыла про так называемое лекарство⁈ На лице сына играла улыбка и появился румянец. Елена положила руку на его лоб, подумала и взяла градусник. Через несколько минут убедилась окончательно, что температуры нет.

— Это не возможно, — сказала она сама себе, понюхав остатки напитка, от которого исходил сильный и очень приятный запах малины.

Никита уселся за стол и тоже начал разбирать еду. Просто играл с кучей предметов разных форм и размеров. Елена внимательно следила за ним, думая вызывать скорую или нет. Кто знает что было в этой склянке? Может, медленный яд?

— Я свихнулась, — наконец призналась себе женщина. — Меня давно пора лечить, а я скрываюсь. Ну пришёл к нам родственник, может, и правда родственник.

Елена постаралась точно вспомнить всех, кого знала со стороны своего мужа Ярослава. Среди них не было никакого Ивана Рилевского. Даже никогда не упоминали. Но с другой стороны,