Зимний карнавал. Моя случайная пара - Лика Торн Страница 2

За что с раннего детства подвергалась осуждению. Материнские крики и возгласы, типа «разбойник в юбке», так достали сестру, что Бита поступила на зельеварение, и с блеском училась в Академии уже пятый год. Признаться, профессора не раз уговаривали её перевестись — потенциал к боевым искусствам никуда не ушел и пару раз даже спасал снулым адептам жизни. Но Бенедикта была непреклонна. Точнее, её желание, заиметь нужный диплом, ссудить у отца мешок денег и открыть аптеку на самом краю королевства. Подальше от матушки и её матримониальных планов.

Меня же всегда тянуло к стихиям. И против природы я не пошла, поступив на соответствующий факультет. Все четыре месяца, проведенных в Академии, я держала в узде огонь — самый опасный из четырех элементов. Но сейчас перестала справляться с выстроенной в сознании клеткой.

При мысли о том, что Эндрю Форсайт будет сидеть на моей любимой софе, попивать мой любимый чай и мило улыбаться моей матери, внутри взмывало горячее пламя.

— А вот и наша Ани, — противным голоском протянул Форсайт, прекрасно зная, что сокращать свое имя я позволяла только родным.

— Энджи, душка, как ты умудрился сдать последний зачет? — протянула, подражая своему главному недругу.

— Твоими молитвами, дорогая, — оскал его вышел поистине плотоядным.

Да-да, именно я «случайно» пролила зелье от головной боли на его доклад. А потом также «случайно» сожгла, желая всего лишь подсушить страницы.

Такая неловкая, самой неудобно.

— Дети, не ссорьтесь, — маму наше ласковое общение не обмануло. — Как дела у твоего отца, милый?

Милый с огромным усилием перевел взгляд на баронессу. И с таким же усилием погасил огонек ненависти, успевший разгореться в серо-голубых глазах.

Так тебе, гадкий соседушка! Будешь знать, как лезть на мою территорию.

— Завтра прибывает из столицы. Хочет успеть на маскарад к мэру.

— Конечно, — мама любовно огладила рельефное плечо гостя. — Это же первый бал Ванессы, Кристоф ни за что бы его не пропустил.

Эндрю улыбнулся. И со стороны могло показаться, что он согласен с моей матерью. Но я, как никто другой, знала, что за демонстрацией светлых чувств скрывается самая настоящая тьма.

Глава 4

Мама искренне любила детей. Пусть не всегда воспитывала их правильно, поддаваясь эмоциям, но точно любила. Своих, чужих — без разницы. Иначе объяснить то, что отпрыск маркиза Ньярмэ прочно обосновался в её сердце, я не могла.

Сам маркиз, видимо, относился к той же породе людей. И каждый его визит мы с сестрами запомнили, как маленький праздник. Особенно много подарков всегда доставалось мне — потому что самая младшая и донельзя забавная. А еще, потому что сумела заполнить пустоту, образовавшуюся в его душе после смерти жены и дочери.

Так уж вышло, что Эндрю был возраста Биты, а я родилась за 2 месяца до трагедии в их семье. Вот и возился со мной маркиз, радуясь каждому достижению, больше, чем родной папа. И выражал это настолько открыто, что сын его меня невзлюбил.

Не то, чтобы маркиз обделял сына вниманием. Даже, наоборот, лично занимался с ним магией и выявлял склонность к конкретному виду. Но мальчишка — это мальчишка. Эндрю не прыгал до потолка от вида волшебных бабочек, не забирался на коленки, ласково целуя отцовские щеки, и не радовался до слез новой одежке, как это делала я.

Так вот и жили. Баронесса фон Руд боготворила соседского сына, так и не заимев своего. А маркиз Ньярмэ до безумия любил меня, в общем-то, по той же причине.

— Ванесса, проводи Энджи, будь любезна. А я побегу открывать письмо, шкатулка трезвонит так, что у меня того и гляди мигрень начнется, — прервала мама мои невеселые думы.

Трезвонит, ага. Звук был настолько тонким, что я его едва слышала. Просто мама ждала весточку от Миры и, получив сигнал о поступившем письме, уже не могла усидеть на месте.

— Буду любезна, — произнесла без эмоций, поднимаясь с софы.

Баронесса была мной довольна. В кои-то веки младшая дочь не перечила, не грызлась с соседом, да и чай пила, как настоящая леди: крохотными глотками.

На самом деле, всё обстояло не так. Чай был отвратным — мама увлеклась восточными специями, повелев сыпать их направо и налево. А соседушке я планировала наступить на сапог, как только мы встанем из-за стола. Мелочно, но в текущих условиях — пакостим, как умеем.

— Увидимся на балу, — баронесса просияла улыбкой и была такова. А мы с её любимчиком застыли друг напротив друга, как заправские дуэлянты.

— Прошу, — Эндрю галантно мне поклонился, пропуская вперед. Ну я и пошла, не ожидая подвоха в собственном доме.

Как оказалось — зря. Едва мы миновали арку, отделяющую гостиную от передней части дома, меня дернули в сторону, прижимая лицом к стене.

— Думала, это тебе сойдет с рук? — ухо опалило злое дыхание с ароматом сандала. — Каждое, переписанное в докладе слово, ты отработаешь со сторицей.

Глава 5

— А где доказательства? — так же зло прошептала я, каждой клеточкой ощущая, как напряженное мужское тело прижимается к моему.

— Я просто знаю, что доклад спалила именно ты. И хотя Бита упрямо молчит, рано или поздно она расколется.

— У меня прекрасные отношения с сестрой, Эндрю Форсайт. И, поверь, она не захочет их портить.

Я понимала, что затеянная авантюра выйдет мне боком. Понимала, но все равно сделала. Потому что всей душой хотела отомстить своему врагу. Пусть даже пакость и будет выглядеть мелочно.

В тот день я сдала последний зачет и решила пойти к сестре, которая в поте лица трудилась над экзаменационным проектом.

— Что это у тебя? — я открыла пузырек и чуть не умерла от резкого зловонного запаха.

— Зелье от головной боли.

— Оно должно помогать, а не калечить! — воскликнула, пытаясь заткнуть горлышко пальцем — выроненная пробка благополучно закатилась под шкаф.

— В этом-то и суть, Ванесса. Весь мой проект строится на превращении откровенной гадости в сладкую конфетку. Я должна поочередно добавлять элементы в рабочее зелье, чтобы избавиться от запаха, но не потерять лечебные свойства.

— Интересно.

— Очень. Но от ароматов порой глаза слезятся.

Продолжая зажимать пальцем горлышко пузырька, я глянула на высокую тумбу, заменяющую Бите обеденный стол. Хотела найти что-то съедобное, ведь пропустила обед. А нашла сложенные стопкой листы, испещренные до боли знакомым почерком.

— Давно виделась с Форсайтом? — спросила я, с преувеличенным вниманием следя за действиями сестры, которая тоненькой струйкой вливала синюю жидкость в зеленое зелье.

— Проклятье! — выругалась Бита, заметив, что цвет, вместо ожидаемого, получился красным. Она