Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу - Ирина Ваганова Страница 19

— Доброго здоровья, ваше сиятельство! За какой надобностью в наши края?

— Ваши? — прищурившись, переспросил я. — С каких это пор родина перестала быть моими краями?

Я подошёл к магомобилю со стороны пассажирского сиденья, открыл дверцу и отклонив спинку кресла вперёд, так, чтобы можно было пролезть, пригласил своего спутника расположиться сзади. Перспектива покататься в новом чудо-экипаже пришлась по душе Нейему, он шустро забрался в магомобиль и приветливо улыбнулся водителю:

— Повезло, что мы тебя встретили, юноша!

Ответом ему стала гримаса Жуля, как бы говорившая: уж лучше бы я задавил вас обоих. Мне же он сказал неуверенно:

— Вообще-то, я ехал…

— Жуль! — Я не дал ему договорить. — У меня очень мало времени. Давай не будем тратить его впустую. Мы едем домой, и дискуссии неуместны.

Парень отвернулся, пряча недовольное лицо, и тронул машину, направляя её к площади, где можно было развернуться. До выезда из города мы молчали, лишь Нейем время от времени задавал вопросы о заинтересовавших его достопримечательностях, в частности, его внимание привлекли башни замка, где развевались флаги герцога Абьерона.

Когда вдоль хорошо укатанной дороги потянулись поля с зеленеющими озимыми, сын управляющего решился завести беседу:

— Ваше сиятельство, простите моё любопытство, скажите, с чем связан ваш визит?

— Ты не рад? — ехидно спросил я.

— Мы ничего не знали, думали, что вы по-прежнему за границей. Не готовились к вашему приезду.

— Это ничего. Я не задержусь. Навещу семейный склеп, отдам запоздалые почести покойному и уеду. — Мне показалось, что парень вздохнул с облегчением, хоть и старался скрыть свою радость. Решил воспользоваться моментом и задать животрепещущие вопросы:

— Расскажи мне, Жуль, как проходили последние дни жизни графа Конни?

— Всё как обычно, — пожал плечами парень, — хозяин много гулял, много читал, каждый день записывал звуковые послания для вас.

— Так часто? — удивился, не поверив. — Я получал его послания раза три в неделю, не больше.

— Не знаю, господин, — испугался паренёк, чувствуя, что сболтнул лишнее. — Граф отправлял не все. Выборочно.

Одна из мучивших меня загадок получила объяснение. Я-то ломал голову, почему отцовские сообщения продолжали приходить после дня его смерти, о которой я узнал с опозданием. Кто-то ловкий продолжал регулярно слать их, чтобы сын покойного не всполошился и не стал наводить справки. Ужасный план злодеев почти сработал! Если бы не случайная встреча с однокурсником в Транцельвале, я бы до сих пор продолжал «общаться» с умершим отцом — выслушивал его прижизненные послания и отправлял ответы в пустоту.

Горло перехватило спазмом, на глаза навернулись слёзы. Последние сомнения в том, что смерть отца была тщательно спланирована и подстроена, исчезли, как пыль, оседающая позади нас на дорогу и обочины.

Спрашивать сына управляющего о том, кто же орудовал в отцовском кабинете и активировал хранившиеся там артефакты, я не стал. Наверняка парень не в курсе, иначе отвечал бы на мои вопросы осмотрительнее. Выдержал паузу и, немного успокоившись, заговорил на другую тему:

— Как проходили похороны?

— Всё соответствовало нашим традициям, — поспешно заверил меня Жуль. — Матушка тщательно следила за этим.

Слушая вдохновенный рассказ парня, я отчётливо представлял прощание, которое проходило в отдельном зале нашего большого дома. Многочисленные плакальщицы в кружевных платках и в чёрных платьях с белым поясом исполняли ритуальные песни, моля богиню смерти Мауру провести покойного в загробный мир. Семье тоже полагалась чёрная одежда с белыми лентами на рукаве или в волосах, однако единственный родственник почившего — его сын — не удосужился примчаться в этот скорбный день. Несмотря на это народу собралось много: прибыли столичные аристократы, соседи, с которыми отец всегда поддерживал добрые отношения, жители окрестных деревень и все, кто хотя бы недолго служил графу. Траурный алтарь с портретом полностью покрыли принесённые, как последний дар, белые цветы. Белые гвоздики, астры, хризантемы заполняли многочисленные вазы. По поверьям при переходе в загробный мир лепестки траурных цветов хранят деяния человека — чем их больше, тем лучше Маура знает, куда определить умершего в загробном мире.

Похороны состоялись на ближайшем кладбище, где мои предки лежали в обширной и заметной ещё на подходе к воротам семейной усыпальнице.

— Кладбищенских духов до сих пор подкармливают фруктами и сладостями, — гордо сообщил рассказчик. — Матушка распорядилась.

— Почему ты всё время говоришь о своей матери? — удивился я. — А что же сам управляющий не занимался организацией похорон графа?

Парень смутился, помолчал, поджав губы, потом упрямо мотнул головой и признался.

— Батюшка исчез сразу после смерти графа. Мы не знаем, где он.

— То есть как? — Я развернулся к водителю всем телом и даже наклонился, чтобы лучше видеть его смущённое лицо. — Что значит «исчез»?

— Об этом вам лучше матушку спросить, — едва слышно ответил Жуль. — Она письмо получила, но ничего мне объяснять не стала. Только плакала долго.

— А магомобиль у вас откуда?

— Так вместе с письмом и пригнали.

— Кто?

— Я, правда, не знаю! — воскликнул парень и сильно ударил ладонями руль.

— В охранное отделение обращались? — подал голос сидевший позади нас консультант.

— Матушка сказала, что этого нельзя делать, только хуже будет, — ответил паренёк.

— Да куда уж хуже, — задумчиво произнёс я и отвернулся.

Мы ехали по знакомым с детства местам, где каждая полянка и любой пляж на берегу речки я прополз на пузе, играя с деревенскими друзьями, где мы кувыркались, боролись, орали неприличные частушки. Как же это далеко теперь! И неужели, я потеряю это навсегда. Разумеется, надежда на то, что наследство я сумею отстоять, была крепка. Дело не в этом. Теперь, когда я узнал, какое преступление совершено в поместье графа Конни, уже не смогу воспринимать малую родину с прежним умилением.

Глава 10

Тедион Конни

Очередной поворот дороги открыл нам вид на усадьбу. Дом на вершине пологого, засаженного липами холма весело сверкал чистыми окнами второго этажа — первый пока прятался за кронами. Яркая и, судя по всему, свежая жёлтая краска стен свидетельствовала о том, что хозяин перед смертью был в силах, не позволял работникам бездельничать и запускать хозяйство. Дорога ведущая от ворот к деревянной набережной запруженной речки тоже производила хорошее впечатление. Крепкие скамейки, стоявшие вдоль неё, постриженные кусты барбариса, клумбы с цветущими тюльпанами, изящные  каменные скульптуры и