Рождество в берлоге - Ариана Хоукис Страница 19

— Грейнджер, просто скажи мне. Ты заставляешь меня волноваться, — проговорила она.

Он прочистил горло.

— Ладно, давай так, мы все оборотни. Это означает, что мы обладаем способностью превращаться в животных по своему желанию. По сути, мы наполовину люди, наполовину животные.

Ноэль уставилась на него. Ей не нужно было говорить: «Что?!» или «Серьезно?!» было совершенно очевидно, что Грейнджер говорит правду.

— Мы происходим из древнего клана оборотней, уходящего корнями в начало человечества. Очевидно, это секрет, который очень тщательно охраняется от мира людей.

Ноэль просто кивнула.

— Когда ты говоришь «животное», ты имеешь в виду разных животных или только одного? — ей удалось произнести пару слов.

— Только одного.

— Медведя, — сказала она.

Он резко втянул в себя воздух.

— Да! Ты права. Но как ты догадалась?

Девушка пробежала глазами по его телу.

— Просто судя по твоему телосложению, наверное. Но, может быть, и твоя личность тоже. Потому что ты сильный, защищающий и независимый. Я имею в виду, что лично не знаю ни одного медведя, но у меня такое впечатление, что они именно такие.

У нее сильно билось сердце. Она не знала почему, но все это имело какой-то смысл. Ноэль смотрела на него, воображая его медведем.

— Значит, ты сказал, что можешь менять свою человеческую и животную формы по желанию?

Грейнджер кивнул.

— Как ты решаешь, когда хочешь быть человеком, а когда — медведем?

Он слегка улыбнулся.

— Моя животная сторона — это охота, беготня в лесу и шуточные драки с моими соклановцами. Это действительно весело быть в медвежьей форме, и мой медведь всегда рвется выйти, но это не всегда практично, поэтому я провожу около семидесяти пяти процентов своего времени в моей человеческой форме.

— Значит, твой медведь — это отдельное существо, когда ты в человеческом обличье?

Грейнджер рассмеялся.

— Вроде того. Он внутри меня, пытается заставить меня делать вещи, которые, как я знаю, не всегда в моих интересах.

— Например?

Грейнджер пристально посмотрел на нее.

— Ну, например, он пытается заставить меня быть с тобой с тех пор, как я впервые тебя увидел.

— Быть со мной?

Он выпустил в воздух еще одно длинное белое облако, и девушка увидела, как его грудь поднимается и опускается вместе с дыханием.

— Он продолжает говорить мне, что ты — моя пара. У оборотней есть пары. Те, что судьба предопределила с самого рождения. Каждый оборотень надеется встретить свою суженую. А ты — моя.

Глаза Ноэль стали очень большими, и она осознала, что ее рот принял форму буквы «О».

— Но я же человек? — сказала она.

Грейнджер улыбнулся.

— Это не имеет значения. На самом деле, многие оборотни верят, что пара оборотня и человека является наиболее совершенным сочетанием, которое только можно себе представить.

Она несколько раз моргнула.

— Мне нравится эта идея, она звучит так красиво. Но мы встретились совершенно случайно. Как это может быть судьбой?

Мужчина посмотрел на ночное небо, и Ноэль проследила за его взглядом, на звезды далеких галактик.

— Думаю обо всех способах, которыми мы могли упустить друг друга. Ты могла бы присесть в другом кафе, я тоже, ты могла бы опоздать на автобус, я мог бы увидеть своего брата до того, как он уехал из города. Ты могла бы вообще отказаться от этого спонтанного путешествия, я мог бы оставить своего брата на произвол судьбы. Но вместо этого, из бесконечных возможностей, существующих во Вселенной, мы оказались в одном и том же кафе в одно и то же время. — Его взгляд скользнул по ее лицу, задержавшись на глазах и губах. — Я знаю, что это слишком много, и тебе, вероятно, потребуется некоторое время, чтобы все обдумать. Но, надеюсь, тебя не отталкивает мысль, что я — медведь?

Ноэль сделала паузу, приводя в порядок свои мысли. Среди всей этой неразберихи, которая в данный момент бушевала в ее мыслях, ее пронзила волна нежности, и она поняла, без всякого сомнения, что для ее чувств не имело никакого значения, что Грейнджер — медведь.

— Грейнджер, мы знакомы всего пару дней, но что-то глубоко внутри подсказывает мне, что я хочу быть с тобой. Я никогда раньше ни к кому не испытывала таких чувств. И дело не только в том, что ты очень добр ко мне или что ты самый великолепный мужчина, которого я когда-либо видела. Это нечто более глубокое. Похожее на инстинкт.

Грейнджер положил руки ей на плечи, его глаза заблестели от волнения.

— Ноэль, я тоже так к тебе отношусь. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую себя полноценным. Ты — все, чего я когда-либо хотел, и даже больше. Каждый раз, когда тебя нет рядом, я чувствую, что ты оторвана от меня.

— О, Грейнджер. Какие удивительные вещи ты говоришь, — ответила девушка и наклонила к нему.

Он понял намек, наклонив голову и притянув ее к себе в долгом, нежном поцелуе. Волны эйфории пробежали по всему ее телу, когда он обнял ее, окружив своим теплом.

— Но... а как же твои родители? — сказала она, внезапно.

Он усмехнулся ей.

— Они думают, что ты идеально подходишь мне, и они в восторге от того, что ты — человек, — сказал он.

— Неужели?

— Да. Они почувствовали, что ты — моя суженая. Я видел это по их лицам, когда они встречали нас в дверях.

Ноэль улыбнулась.

— Удивительно. Это так много значит, что они принимают меня в свою семью. Но почему они не счастливы, что Адам с Сильвией?

— Потому что она — волчица.

Ноэль ахнула.

— Что, эта маленькая девочка тоже оборотень?

— Угу. Она дочь одного из инфорсеров стаи. Это означает, что ее семья чуть ниже в иерархии от Альфы.

— Вау. Значит, медведь и волк не очень хорошая комбинация?

— Это значит, что их дети не смогут обращаться. Медведь и волк не могут сочетаться, поэтому у них, по сути, будут полностью человеческие гены. В этом, конечно, нет ничего плохого. Просто мои родители мечтали иметь внуков-оборотней.

«Дети-оборотни. Что за мысль! Если бы мы с Грейнджером поженились и завели детей, наши дети был бы наполовину медведями?» Ей ужасно хотелось спросить его, правда ли это, но было слишком рано задавать подобные вопросы.

— О чем ты думаешь? — спросил Грейнджер.

— Даже не знаю. Все произошло так быстро. У меня немного кружится голова.

Его лоб сморщился от беспокойства.

— Давай спасем тебя от холода, — сказал он. Они взяли свои стаканы, и он повел