Брак вопреки. Холодный генерал и сладкая жизнь - Аннета Керн Страница 19

колен, между разведенных колен. Помнила его язык, его дыхание… Боги, слишком хорошо помнила, до румянца, до дрожи в коленях. И боялась, что если мы снова окажемся вдвоем в тишине, я не смогу сказать “нет”. Или не захочу, а это как будто означало сразу куда больше - и переезд в его спальню, и свадьбу. Кайрус не давил, не напоминал и никак не комментировал случившееся.

– Хорошо, - ответила, откладывая салфетку. - Идем.

Оранжерея встретила влажным теплом. Запах смешивался с ароматом нагретой за день листвы и цветами - некоторые в самом деле еще цвели, склоняя к земле тяжелые красивые бутоны. После прохладного коридора воздух здесь показался мне почти горячим, и я провела ладонью по шее, убирая прилипшую прядь.

Стеклянный потолок был усыпан каплями вечерней росы, сквозь них проходил рассеянный лунный свет, превращая помещение в нечто среднее между садом и сном. Парочка магических светлячков, посланных генералом, усиливали это ощущение.

Апельсиновое дерево было одно, ветви гнулись под тяжестью цитрусов, где-то журчала вода - видимо, система полива, умело скрытая за зеленью. Рядом был пень от второго, срубленного.

Кайрус прошел вперед, остановился у дерева, потянувшись, сорвал один цитрус. В полумраке оранжереи его фигура казалась особенно высокой и темной, но сам он был расслабленным и домашним. И все еще не ассоциировался у меня с цветами.

– Их посадила моя мать, - голос прозвучал иначе, чем обычно, немного мягче и глуше. - Еще до моего рождения, всегда говорила, что дракону нужен сад. Мол… - усмехнулся. - Чтобы помнить, что не только воин. Или как-то так говорила.

Протянул мне апельсин, и я приняла, остановившись в шаге от фигуры Кайруса. Потянувшись, коснулась теплого шершавого ствола.

– Она была человеком? - спросила тихо.

– Да. Отец увидел ее в южной провинции, на ярмарке какой-то. Мать продавала фрукты и саженцы. Он говорил, что влюбился сразу, как только она рассмеялась над его попыткой торговаться. Дракон, который мог сжечь полгорода, не смог сбить цену на апельсины.

Я перенесла руку на плечо Кайруса. Пусть он давно вырос, но ведь и я выросла, не перестав скучать по матери.

– Она умерла, когда мне было пятьдесят. По человеческим меркам я и сам был стариком. По драконьим - едва вышел из детства. Отправилась с отцом в плаванье, шторм, корабль разбился… Ее тело так и не обнаружили, но вряд ли выжила. Потом отец женился снова.

Я промолчала. Пятьдесят лет для дракона - почти младенчество. Он потерял мать примерно в том же возрасте, что и я, получается. Встав за его спиной, обняла уже за оба плеча, положила подбородок на плечо.

– Ты рассказывал про сестер, - не знала, как теперь продолжить разговор, но и не желая, чтобы он замолкал. - Трое, да?

– Мэри, Элис, Кэтрин, - явно повеселел дракон. - Мэри - самая младшая, недавно исполнилось восемнадцать. Вся в мачеху - такая же невыносимо-упрямая и рыжая. Элис живет в поместье отца на юге, выращивает розы и до сих пор злится, что я не взял ее с собой в столицу. Хотела охмурять местных модников. А Кэтрин… - он сделал паузу, подбирая слова. - Кэтрин вышла замуж за северного лорда. Уехала. Мы редко видимся.

– Ты по ним скучаешь?

Он пожал плечами.

– Привык быть один.

Я не нашлась, что ответить. Смотрела на со своего ракурса на лицо Кайруса - резкие черты, смягченные полумраком, тени под глазами от недосыпа и легкая небритость на подбородке, к которым я уже почти привыкла.

Генерал, дракон, правая рука императора. И в то же время - старший брат трех сестер, который до сих пор помнит, как заплетал им косички. В это было трудно поверить, но, глядя на него сейчас, среди цветущих деревьев, посаженных его матерью, мне казалось, что я вижу мальчишку в оранжерее, бегающего за какими-нибудь лягушками… Если тут были лягушки.

– Расскажи что-нибудь еще, - попросила я. - Про них, какими они были в детстве?

Он развернулся ко мне, приподнял бровь.

– Тебе правда интересно?

– Раз спрашиваю.

Некоторое время он молчал, словно решая что-то про себя, а потом все-таки заговорил. Мы медленно пошли вдоль деревьев, и он рассказывал: как Мэри однажды заснула под апельсиновым деревом, а он искал ее три часа, обшарил все поместье и уже готов был поднимать стражу.

Как Элис в десять лет решила, что станет актрисой и нацепила на себя весь гардероб мачехи разом. Как Кэтрин, самая серьезная и взрослая, в двенадцать лет заперлась в библиотеке и объявила, что выйдет замуж только за короля или за героя войны.

– Что ж… В итоге она сделала все, как клялась - выбрала северного лорда с амбициями.

Я слушала и улыбалась. В его голосе, когда он говорил о сестрах, появлялись интонации, которых я никогда не слышала раньше. Нежность… Иногда гордость, иногда досада и ворчание старшего брата.

– Ты хороший брат.

Он хмыкнул.

– Я единственный брат. У них не было выбора.

Кайрус протянул руку и заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Это вышло так просто, что я и не дернулась, уже привыкнув к прикосновениям. Его пальцы задержались на моей скуле на секунду и скользнули ниже, к подбородку, оставляя теплый след.

– А ты? Какая ты была в детстве?

Я неуверенно пожала плечами. Рассказывать-то особо нечего, правда, да я и не привыкла. Кому было рассказывать?

– Не знаю… Обычная, - сказала, отводя взгляд. - Мама умерла, когда мне было десять. Дядя забрал из приюта, вырастил, уехал. Я открыла кондитерскую. Ничего интересного.

– Неправда.

– Правда. Ни сестер, ни братьев, ни оранжерей. Только рецепты и старый дом.

Кайрус ничего не ответил, наверное, ожидая продолжения, но я правда не хотела. С тем, что нашла сестру, стало легче, но мне все еще было трудно открываться. И если кто-то пытался выспросить детали, даже в шутку, закрывалась.

Дракон помолчал еще несколько секунд, затем просто дотронулся до ладони и переплел пальцы. Его рука была теплой и сухой, с мозолями от оружия, и мне вдруг стало так… Защищено.

– У тебя теперь есть оранжерея, - пожал он плечами. - Если хочешь.

Я не нашлась, что ответить. Просто стояла, держа его за руку, вдыхала аромат апельсинов и думала о том, что, наверное, вот так и выглядит то самое “рассмотреть, во что можно влюбиться”.

Зачем мне его подвиги или приказы? Вот так стоять, переплетая