Не все проклятие, что им кажется. Выбор пути - Ирина Властная Страница 19

Раздался удар его коготков обо что-то твёрдое и…

— И чего вы замерли? Я что, сам всё должен делать? — возмущённо зашипел Велдран, около вырытой ямки усевшись и всем своим видом обиду вселенскую демонстрируя.

Я было первая в ту сторону дёрнулась, но Оруш меня придержал и с осуждением посмотрел, явно моего порыва не одобряя… хорошо хоть на плечо не закинул, как непоседливого чешуйчатого. С одной стороны, его беспокойство понятно, он же сам на себя Долг Жизни взял и охранником моим добровольным стал, а вот с другой — у него появилась бы возможность исполнить обещанное, но орк был достаточно честен и благороден для этого.

С предельной осторожностью Оруш достал из ямки кусочек горного хрусталя, который поместился у него на ладони, ну это потому что ладони у него выдающиеся были, в которых немалых размеров камень, осколком мелким казался. В прозрачной глубине камня, который символом верности и преданности считался, на самом дне золотистое сияние тёплым светом чистоту хрусталя окутывало… накопитель, в который сила князя оборотней вытягивалась и судя по его наполненности, это далеко не первый кристалл.

— А у этих гадов неплохое чувство юмора, использовать хрусталь для накопителей, словно они чётко дают понять, что верны своим целям и преданы своим идеалам, — покрутил в руках Оруш камень и я была с ним полностью согласна.

— Хрусталь очень хорошо поддаётся магическому влиянию, на него легко ложатся заклинания и с ним очень удобно работать, — важно покивал Велдран.

— А ещё его явно недавно заменили, потому что силы в нём немного, а находился он в пределах защитного контура, значит, и… — посмотрела я на начальника стражи Правителя оборотней, и к Орушу поближе придвинулась.

Орин мой манёвр отследил, нахмурился и фразу мою закончил:

— Значит, и заменил его тот, кто среди нас находиться. Сигнальные заклинания не дали бы сюда пройти так, чтобы мы не знали. Значит, и предатель из наших… чтоб он благословения Артэи никогда не узнал, шавка неблагодарная! — выругался Орин, избыток негодования на ствол дерева выплёскивая, только труха с корой в стороны полетели от удара его кулака. — Зря на меня думаете, госпожа, я князю предан, клятвами связан, и связью с этой мерзостью никогда благородный род Чёрных медведей не замараю!

Говорить много чего можно, когда делом подтверждать не надо, это мне было хорошо известно.

— Да Артэей клянусь, что не причастен ни к чему! Правда, не понимаю в чём именно вы меня подозреваете и по какому праву!

— По праву отважных героев, вставших на борьбу с самим Артером! — торжественно Велдран заявил и совершенно обыденно начал когти об несчастное дерево точить, которому и так уже досталось от Орина. — Так вот, косолапый, вижу я, что ты мужик неплохой по сути, только блоха среди вас завелась, мелкая да юркая, и накопители у вас под нос таскала, как белка орешки в своё дупло. Подумай-ка, кто из ваших частенько с вашего лагеря отлучался в одиночестве?

Уважаемый Орин пятерню в волосы запустил, взлохмачивая и так не особо уложенные тёмные пряди, и вспоминать начал:

— Да все отлучались, у каждого повод свой был: кто на охоту уходил, кто за хлебом да за прочим в Чистолист мотался, кто к зазнобам своим туда же…

— Вы же здесь совсем недолго находитесь, как зазнобы уже могли появиться? — возмутилась я.

— Молодое дело оно такое… нехитрое, тут большого ума и времени много не надо, — ухмыльнулся Орин, а я замолчала, потому что прав он был.

— Вот зачем вы всё усложняете? — тяжело вздохнул Оруш и на Велдрана, закончившего приводить красоту свою в порядок, недовольно покосился: — Когда нам противника нужно в Степи выследить, мы по его следу идём, а он всегда остаётся, как бы ловок и осторожен неприятель ни был бы… где камень не на своём месте лежит, где травинка примятая, где ветка сломана…

На орка все заинтересованно посмотрели, но даже малейшей искры понимания никто не проявил. Оруш вновь тяжело вздохнул, очи свои багрянцем сияющие к небу возвёл, словно терпения и сил у Великих прося… я тоже туда посмотрела, тучами затягивать начало, дождь, похоже, намечается, домой бы успеть вернуться.

— Нюхайте, господин Орин, нюхайте, у медвежьих нюх — один из лучших. Не сам по себе же этот камень здесь оказался. Его сюда принесли, вот и узнаем, кто принёс, — как малым детям объяснил уважаемый Оруш и накопитель оборотню протянул.

Господин Орин камень в руки аккуратно принял, к лицу поднёс, и шумно воздух втянул, жадно ноздри раздувая. Глухое рычание, зародившееся у него в груди, лучше всяких слов сказало, что предложение Оруша было весьма дельным.

— Вот же паршивец! Да я ему сам глотку перегрызу за нашего князя! — рявкнул представитель медвежьих, и с накопителем наперевес в сторону лагеря ломанулся, Штырх его едва перехватить успел.

— Значит так, уважаемый, сюда слушайте. Тут дело куда хуже, чем просто покушение на вашего князя. Так что никакой мгновенной расправы, а то знаем мы вашу натуру оборотническую вспыльчивую и про суд на скорую руку тоже наслышаны…

— Уж кто бы говорил! Вы, орки, вообще, когда в приступ ярости впадаете, смерть в чистом виде несёте, доспехи противников, как тесто, ручищами своими мнёте… — то ли возмутился, то ли позавидовал оборотень нашему орку, я не поняла, но посчитала нужным вмешаться, потому что чувствовала я себя отвратительно, а у меня даже самой простенькой укрепляющей настойки в сумке не осталось, да и ладони не мешало бы обработать.

— Сейчас возвращаемся назад, как ни в чём не бывало, — как можно строже сказала я, призывая мужчин к порядку, — господин Штырх, накопитель спрячьте, мы потом его лорду Мартерийскому отдадим, как он появится, и того, кто этот камень здесь схоронил, тоже в руки правосудия передадим. Вы же поняли кто это, уважаемый господин Орин, правильно? Вот вы его к нам подзовёте по причине какой… да пусть хоть воды принесёт, чтобы руки мне промыть да царапины обработать, а мы его аккуратно оглушим и свяжем надёжно, и поговорим потом…

— Драгоценная моя, да ты просто умница! Дело говоришь! А то сейчас они на словах ратными подвигами мериться будут, потом прямо к процессу предъявления доказательств перейдут… — засеменил к лагерю оборотней Велдран, — а я тебя потом, бесценная моя, ещё и к