Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная Страница 19

— Весь? — мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

Глеб кивает.

— Полностью.

Я обвожу взглядом окрестности. Это не обычный жилой комплекс. Люди здесь расслаблены, но собраны. Охрана здесь не для вида. Здесь не прячутся, здесь защищают.

— У него много людей, — продолжает Глеб. — Он отвечает за их семьи.

Я знала его другим человеком. Холодным, жестким, властным.

Но здесь он не хищник. Здесь он хозяин. Он не просто отдает приказы. Он создал мир, где каждый понимает, кто здесь главный. Машина останавливается. Артём выходит первым, осматривается.

— Чисто, — бросает он.

Глеб глушит двигатель и смотрит на меня.

— Выходи, хозяйка. Добро пожаловать домой.

Я моргаю.

— Кто?

Он скрещивает руки, усмехается.

— Ты же не думала, что он оставит тебя?

Он наклоняет голову, становится ближе. Его голос становится ленивым:

— Привыкай, Мираслава. Это теперь твой дом.

Артём молча протягивает мне руку. Но я не двигаюсь с места.

Смотрю на здание: стекло, свет, охрана. Всё идеально выверенное, бесшумное, сильное.

Мы знакомы всего один день. Один. А я стою у его порога. Глеб терпеливо ждет. В его глазах насмешка: он знает, что я войду.

— Привыкай, — повторяет он. — Здесь всё теперь для тебя.

Глава 19

Внутри всё гудит. Медведь жаждет крови. Быстрой. Точной. Без капли сожаления.

Я стою перед снайпером. Он смотрит на цель. Но не бросаюсь. Спокойствие. Расчёт. Терпение. Моё оружие тише, но смертоноснее.

— Кто заказчик? — голос ровный, но в нём приговор.

Он привязан к стулу. Лицо разбито, дыхание тяжёлое, но на губах ухмылка.

Он всё ещё думает, что это игра. Глупец. Дорохов и Илья молчат. Это не их бой.

Мой враг. Он чуть не забрал её. Снайпер сплёвывает кровь, хрипит:

— Девочка… хороша. Я бы…

Договорить он не успевает. Вспышка. Грудь сжимает изнутри. Выдыхаю. Пальцы хрустят.

Он только что подписал себе приговор. Наклоняюсь ближе. Пусть почувствует, как воздух становится тяжёлым.

— Повтори, — говорю тихо, но даже воздух леденеет.

Он замирает, пальцы дрожат, взгляд мечется. Я улыбаюсь.

— Кто заказчик?

Снайпер молчит.

Я спокойно беру нож со стола и перекладываю его в пальцах. Лезвие скользит по его плечу — не сильно, просто обозначая границу. Давая ему шанс заговорить.

Но он делает свой выбор. Ухмыляется, стиснув зубы.

«Давай порвём его, он чуть не убил пару», — думаю мой зверь.

Покушение на судью — это смерть. Я перевожу взгляд на Дорохова.

— У нас есть другие методы? — спрашиваю я.

Дорохов пожимает плечами. Его руки скрещены на груди, взгляд равнодушен, но в голосе звучит лёгкая насмешка.

— Есть и другие методы, — говорит он, словно обсуждая погоду. — Но твои работают быстрее.

Медленно киваю, позволяя словам осесть. Разворачиваюсь к снайперу, всматриваясь в его лицо. Кровь засохла на подбородке, правая щека опухла, но взгляд полон наглости, несмотря на неизбежный конец.

Даю ему последний шанс.

— Говори, — прошу я.

Пауза. Он выдыхает, морщится, но вместо страха он улыбается.

— Привет из прошлого, — говорит он.

Что ж, прошлое напомнило о себе. Я внимательно смотрю на него, запоминая каждую деталь.

Теперь передавай привет в аду. Резким движением ломаю ему шею.

Тишина. Я смотрю на его безжизненное тело, чувствуя, как зверь внутри меня успокаивается. Но ненадолго.

Машина скользит по ночному городу. Фары разрезают темноту, освещая мокрый асфальт, дорожные знаки и силуэты редких прохожих. В салоне царит напряжённая тишина.

Илья держит планшет, пролистывая страницы в поисках зацепок. Его лицо сосредоточено, взгляд цепкий, но я замечаю глубокую складку у переносицы. Он раздражён, недоволен, что ещё не нашёл ответ.

Дорохов сидит рядом, погружённый в свои мысли. Я знаю, что они все о том же.

А я думаю о другом.

Об аварии, изменившей всё. О деле, не завершённом до конца. О Мираславе, чья судьба теперь тесно связана с моей. Я нарушаю тишину.

— Нужно найти Ярового.

Дорохов поворачивается ко мне, его взгляд чуть прищурен.

— С чего бы это?

Я молчу пару секунд, давая ему время самому додуматься.

— Дочь тех, кто погиб в аварии, — Мираслава.

Дорохов напрягается, едва заметно, но я вижу. Он всё понял. Он осознаёт, насколько всё сложно. Мы оба были в этом деле, оба его разбирали. Но, похоже, финал ещё не близок.

За полночь. Территория погружена в тишину, только редкие шаги охранников нарушают темноту. Всё под контролем. Охрана приветствует меня кивком, и я захожу внутрь.

Глеб ждёт у входа, опираясь на стену. Его взгляд внимателен и сосредоточен.

— Как она? — спрашиваю ровным, но твёрдым голосом.

— Неплохо, — отвечает. — Даже поела.

Это уже хорошо. Хоть что-то позитивное.

— А сейчас?

— Спит. В гостиной. Дальше не пошла.

Я хмурюсь — она пока не чувствует себя здесь как дома.

Глеб смотрит на меня внимательно, но не задаёт вопросов. Я отпускаю его и захожу в дом.

В гостиной приглушённый свет. Она лежит на диване, свернувшись клубком. Одеяло сбилось, рука вытянута, а на запястье всё ещё виден след от пореза.

Дыхание ровное, спокойное.

Мира не спит. Её веки подрагивают, пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Я стою над ней, позволяя себе эту короткую паузу. Внутри меня просыпается медведь, но я подавляю его рычание.

Опускаюсь рядом, убираю прядь с её лица. Она резко выдыхает, но глаза не открывает.

— Ты здесь… — её голос звучит тихо, почти шёпотом, в нём слышится тревога.

Я смотрю на неё. Её глаза затуманены сном, но в них читается беспокойство.

— Как ты? Как плечо? — спрашивает, слегка усмехаясь.

— Всё в порядке, Мираслава. Я же оборотень, — отвечаю, но её губы сжимаются в упрямую линию.

— Почему ты здесь? — она опускает взгляд и нервно теребит край пледа. — Наверху есть спальня.

— Без тебя я здесь чужая, — говорит она, запинаясь. — Это… некрасиво.

Моя малышка такая стеснительная. Медведь внутри меня фыркает.

— Она наша, — рычит он. — Какая чужая?

Я усмехаюсь и протягиваю руку, чтобы обнять её. Она дёргается, но я успеваю её поймать. Легко поднимаю её и прижимаю к груди. Она тёплая и лёгкая, как пушинка.

— Демид! — шипит она, но без злости, только слабый протест.

— Не упрямься, малышка, — шепчу я ей на ухо.

Шагаю наверх уверенно, без спешки. Её тело напряжено, но она не борется всерьёз.

— Ты же не собираешься спать на диване вечно?

Она молчит, но зарывается носом в мою шею. Ну вот. Совсем другое дело.

Осторожно укладываю её на постель. Одеяло мягко окутывает её хрупкое тело.

— А теперь спать, — говорю, но без нажима.

Она упрямо сжимает губы, будто хочет возразить… но веки