Рождественская песнь Подземного Царства - Р. К. Пирс Страница 19

— Маленькая воровка… — его рука поднялась, чтобы схватить меня за горло, но он замер, когда река Стикс начала рябиться. Различные кости и куски гниющей плоти всплыли на поверхность. Затем из воды появились тела в различной степени разложения, некоторые в полной комплектации, другие — лишь руки, вытянутые из багрового потока.

— Что это… — я никогда не слышала, чтобы баритон Владыки Костей, глубокий как могила, был настолько полон недоверия. Души в реке Стикс поднялись на мой зов, образовав линию вниз по течению. Он пробормотал что-то под нос на древнем языке, когда понял, что они делают.

Одна из душ подобрала кинжал и передала его по цепочке, которую они создали.

Как только кинжал оказался в руках скелета, стоящего прямо перед троном, тот бросил его в мою сторону. Я поймала его, зубами сняла ножны и прижала нож к горлу моего любимого.

Белиал не шевелился. Ну, за исключением стояка в его штанах.

— Ты украла мою магию и использовала ее, чтобы повелевать легионами мертвых.

Напряженная атмосфера была настолько наэлектролизована, что я чувствовала, как она прыгает между нами, притягивая нас друг к другу, как магниты.

— Возбудила? — прошептала я, кокетливо приподняв бровь.

— Ужасно, — прорычал он.

Когда дело доходило до его возбуждения, «ужасно» — было идеальным описанием. Особенно в этой форме.

Белиал был довольно одаренным мужчиной в своей меньшей форме, больше, чем любой смертный, с которым я когда-либо была. А как Владыка Костей? Хорошо, что он одарил меня бессмертием, потому что смертная девушка могла бы серьезно пораниться об огромное оружие, которое он носил между ног.

— Знаешь что, дорогой? — я одарила его сладкой улыбкой, которая отразилась в хорошо отполированном лезвии у его горла. — Думаю, на этот раз я буду главной. Если хочешь трахнуть свою королеву, тебе придется умолять меня об этом.

Если бы у него была кожа вокруг ноздрей, они бы раздулись. Вместо этого он фыркнул, и из отверстий в его морде вырвалось облако дыма.

— Владыка Костей не умоляет.

Моя улыбка стала еще шире, становясь маниакальной.

— Со мной ты это сделаешь. Теперь умоляй, если хочешь трахнуть меня. Прошло уже немало времени с тех пор, как ты в последний раз засовывал свой ребристый член в мою киску. Уверена, ты очень этого хочешь. Правда?

Он не ответил, но ему и не нужно было. В том положении, в котором я сидела у него на коленях, я чувствовала каждую его реакцию. Он был тверже, чем когда-либо, и прямо на месте его головки образовалось мокрое пятно, которое давило на мою обнаженную промежность через его штаны.

Я прижала лезвие кинжала ближе к его горлу.

— Я жду.

Он сглотнул, и лезвие порезало ему горло. Жемчужины крови, настолько темной, что она казалась почти черной, собрались на свежей ране и запачкали стальное оружие.

Я ахнула от ужаса, в мои планы не входило причинять ему боль. Но когда я попыталась отстраниться, он схватил меня за запястье и притянул ближе, от чего лезвие порезало его еще глубже. Он даже не вздрогнул и не показал никаких признаков боли.

— Ты ранен! — я попыталась отодвинуть лезвие, но его хватка на моем запястье была как кандалы. — Тебе нужно перевязать рану.

Из его груди раздался гортанный рык, настолько низкий, что он был почти похож на гудение. Он сотряс меня до глубины души, и жар пронзил мое тело, осев между бедер.

Я вскрикнула от удивления, когда он засунул руку под меня, освобождая свой член из штанов.

— Единственное, что мне сейчас нужно, — это погрузиться в твою узкую киску. Пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне трахнуть тебя, моя королева.

Полный, абсолютный шок заставил меня широко раскрыть глаза. Собравшись с мыслями, я покачала головой, но он обрушил на меня еще одну волну мольбы, на этот раз голос демона дрожал от необузданной страсти.

Белиал не обращал внимания на то, что из его перерезанного горла сочилась кровь — он был бессмертен.

— Закончи то, что начала, человечишка. Ты хочешь, чтобы я умолял тебя? Хочешь, чтобы истекал кровью ради тебя? Я дал тебе и то, и другое. Если я еще не заслужил привилегию поклоняться моей королеве так, как она того заслуживает, то скажи мне, что еще я должен сделать.

Его испачканная кровью грудь медленно и тяжело поднималась и опускалась, а пламя его глаз горело так ярко и жарко, что я едва могла на него смотреть. Несмотря на жгучую боль, я удержала его взгляд, и после того, что показалось вечностью, кивнула.

В следующие мгновения разразились облегчение и хаос.

Владыка Костей отпустил мое запястье, и я позволила кинжалу выскользнуть из моей ладони. Через секунду он с грохотом упал на землю. Опираясь руками на его плечи, я поднялась на колени, не произнося ни слова. Он понял, что нужно делать.

Он схватил основание своего члена и потер им о мое бедро. Прикосновение было восхитительным. В этой форме нижняя часть его члена имела ряд выпуклостей, которые разветвлялись, охватывая бока. В то время как остальная часть его члена была бледно-голубого оттенка, выступы были костно-белыми и напоминали ребра.

— Да. Трахни меня, Мой Господин.

Его руки сжали мои бедра, когти впились в мою плоть через платье и разорвали его. Мне было все равно.

Надавливая на мои бедра и поднимая свои, он одним безжалостным толчком вошел в меня. Жгучая боль пронзила мою спину, когда мое тело растянулось, чтобы принять чудовищный член.

Из моего горла вырвался звук, напоминающий крик боли и стон удовольствия.

— Твоя смертная киска такая узкая, — пробормотал он, прерываясь от стона. — И ты такая влажная для меня.

В необычном для него проявлении милосердия он на мгновение замер, позволяя моему телу приспособиться к нему. Проблема была в том, что я была настолько возбуждена, настолько влажная и жаждущая, что мне не нужно было это мгновение. Оно только довело мою похоть до опасного уровня.

— Я сказала трахни меня! — прорычала я демону, и мой голос эхом разнесся по тронному залу.

Ему не нужно было повторять. Удерживая меня за бока, он поднял меня, а затем снова опустил, каждый раз из его горла вырывалось рычание. Темп ускорился. Его бицепсы напряглись, а пламя в глазах вызвало капли пота на моем лбу.

Кровь продолжала капать из его раны, покрывая его пресс и пачкая мое