Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли Страница 18

идет по ярмарке, подол ее платья трепещет на ночном ветру. Вокруг мерцают огни, звенят игровые автоматы, люди смеются. Мимо проплывает запах жареных каштанов, и в воздухе чувствуется предвкушение чуда. Медный гул одинокого тромбона то затихает, то усиливается, доносясь со стороны эстрады. В животе бурлит счастье, ожидание — хотя она не могла сказать чего именно.

Она знала лишь одно: если она свернет за угол у киоска со сладкой ватой и покинет шумную главную аллею, она увидит его. Именно там он был прошлой ночью. Стоял под ивой в тени, в своей кепке газетчика и с подтяжками, наблюдая за ней. Не делая попыток заманить ее ближе, но все же притягивая обещанием… чего?

Тайна, которую он олицетворял, волновала ее. Она волновала ее в первую ночь ярмарки, но тогда она проявила осторожность, как ее учили, и держалась толпы. Что она сделает сегодня? Сыграет по правилам и проведет еще одну бессонную ночь, гадая, «что, если»? Или пойдет выяснять, почему этот незнакомец на таком расстоянии оказывает на нее такое шальное влияние?

Она сделала шаг с дорожки, и его тело напряглось, отделяясь от дерева. Он покачал головой, глядя на нее. «Не надо», — одними губами произнес он. — «Пожалуйста, не надо».

Его предупреждение лишь сделало ее более решительной. Более любопытной.

Она сделала еще шаг…

А потом сон изменился. Рассыпался, как песок.

В одно мгновение она была на краю оживленной ярмарки, а в следующее — уже парила. Парит, совсем как прошлой ночью, когда Джонас нес ее в кровать. Белая дымка проплывала над ней, подобно разорванным саванам, и она оставляла их кружиться в своем кильватере. Она двигалась? Высоко над ней висели яркие точки света, а внизу слышался какой-то шум. Мощное движение. Потоки воздуха и приглушенная музыка. И это приближалось. Или, может, она приближалась к звукам?

Джинни попыталась открыть глаза и найти источник шума, но в голове стоял такой туман, какой она чувствовала только после большой дозы лекарства от простуды. Пробуждение было противно, когда можно просто парить и спать…

Внезапно ее ноги коснулись чего-то твердого, встряхнув ее, и летаргия исчезла, будто ее никогда и не было.

Когда она открыла глаза, то обнаружила, что стоит посередине полосы скоростного шоссе, а прямо на нее несется грузовик.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Это был страх такого рода, который невозможно описать словами.

В нем не было нарастания, лишь точный разрез прямо через тело Джинни — ужасающая уверенность в том, что её жизнь заканчивается здесь. Сейчас. Посреди трехполосного шоссе.

Я стану «дорожным кормом». Будет ли это больно? Пожалуйста, пусть это будет не больно.

Хуже всего было то, что она никогда не узнает, как это произошло. Как она здесь оказалась. О, что-то подобное уже случалось однажды. Ей тогда повезло спастись. Но в этот раз она не спасётся. Тормоза грузовика визжали, водитель что-то кричал за лобовым стеклом, но он ехал слишком быстро, ведь так?

Так.

Джинни закрыла глаза и последовала инстинкту своего тела — упасть на корточки.

Огненный жар раскаленного металла заскрежетал, остановившись так близко к её лицу, что она почувствовала вкус выхлопных газов и моторного масла. Она открыла глаза и увидела своё бледное, окаменевшее лицо, отражающееся в переднем бампере грузовика. Шок вырвался из горла рыданием, озноб сменился приступами сильной дрожи, когда вокруг начался сущий ад.

— Какого черта ты творишь?! — закричал водитель, выбегая из кабины. Он ударил кулаком по решетке радиатора. — Ты могла спровоцировать массовую аварию…

Мужчина продолжал кричать на неё, но шум её тяжелого дыхания и бешеный стук сердца заглушали его слова. Я должна убираться отсюда. Она не знала, откуда пришло это озарение, и не стала сомневаться. Джинни поднялась на ноги, спотыкаясь из-за дрожащих коленей, и отчаянно искала выход.

Машины останавливались на обочинах, люди выходили, чтобы поглазеть на неё. Другие водители высовывались из окон: кто-то спрашивал, в порядке ли она, другие проклинали её за то, что она застопорила движение. О Боже, запах жженой резины и калейдоскоп красок вызывали тошноту.

Двигатся. Добраться домой.

— Я вызываю полицию, — сказал водитель грузовика, окончательно выведя её из оцепенения. Джинни была благодарна тому, что перед сном надела рабочую обувь, а не осталась босиком. Она пробиралась сквозь поток остановившихся машин, выбежала на обочину и помчалась к ближайшему съезду. Это был её съезд — Оушен-Паркуэй. Она была близко к дому.

Сзади доносились гудки и крики, но она не оборачивалась, молясь, чтобы никто не пустился в погоню и не задержал её до приезда копов. Что бы она сказала? Что проснулась посреди шоссе Белт-Паркуэй? Они бы решили, что она сумасшедшая или склонна к суициду. Они заперли бы её в мягкой камере где-нибудь… а кроме мачехи, некому было подтвердить её вменяемость.

Другими словами — некому. У Ларисы было слишком много причин желать её исчезновения. Джинни никогда не считала свою мачеху злым человеком. После смерти отца у них даже сложилась странная, но комфортная связь. Но в этот момент критического кризиса подозрение подняло голову.

На мгновение, поворачивая в конце съезда и бежав по авеню, она задумалась: может, ей действительно нужна психиатрическая помощь? Может, нужны лекарства? Терапия? Возможно, частое соприкосновение со смертью так долго влияло на неё, как все и предполагали.

Звук сирен ворвался в её мысли, и она резко свернула вправо, прорезая путь между двумя высотками, уворачиваясь от испуганных прохожих в пустынном дворе.

— Где я? Где я? — Она родилась и выросла в этом районе, но придерживалась привычных маршрутов. — Иди к воде…

Она повернула направо и оказалась на другой, менее людной улице; впереди запахло соленым воздухом. Наступила темнота, мимо проезжали машины с включенными фарами, в окнах домов мерцали телевизоры. Она была вне себя, существуя в каком-то пугающем кошмаре, движимая адреналином. Но она продолжала бежать, и наконец — наконец! — узнала магазин бейглов в паре кварталов от похоронного бюро «П. Линн». Сирены продолжали выть где-то позади, подгоняя её, хотя сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Господи, она никогда так не радовалась виду своего похоронного бюро. Прекрасное, прекрасное место. Она чуть не рухнула от облегчения, увидев его под эстакадой. Зная, что никогда не сможет объяснить всё Ларисе, она проскользнула через черный ход и побежала к лестнице…

Крики из её комнаты остановили её. Джонас. Роксана. Они спорили так громко, что могли бы разбудить мертвых… и теперь, когда она осознанно жила в мире, где у нежити есть собственное