Любовь не с первого взгляда - Виолетта Иванова Страница 18

— Мартинс, выполнять, — приказал Вадимирис, который сжимал кулаки до побелевших костяшек.

Когда стажи вывели женщину из комнаты, Император повернулся к секретарю:

— Приказываю найти Марию, — зло вновь начало клубиться в груди Императора.

Эта женщина во дворце всего один день, а от нее уже столько проблем. Нет, пока не поздно ее надо поставить на место. Неужели боги так зло пошутили над нам? За что?

Слуги забегали по дворцу в поисках иномирянки, Император вернулся в свой кабинет.

Он пытался заняться делами, но мысли все время возвращались к женщине. Кто она такая, почему так вела себя с ним? Куда она, Темный его побери, делась?

Его размышления прервал Мартинс:

— Ваше императорское величество, к Вам элира Рестана.

— Что ей еще надо? — Император смотрел на своего секретаря, но тот только пожал плечами. — Зови.

Распахнулась дверь и в кабинете вновь появилась надменная дама с бледным лицом и прозрачными глазами. Сегодня на ней было надето светло-коричневое платье с таким длинным шлейфом, что он еще долго не заканчивался, когда элира прошла в кабинет.

— Ваше императорское величество, — она присела в поклоне, но быстро выпрямилась и уставилась на мужчину, — Вы должны приказать этой иномирянке не приказывать мне, какие я должна шить наряды!

— Что еще? — Вадимирис понимал, что еще немного и вновь не сдержится.

— Еще я требую найти моего племянника, который вчера ушел следом за этой девицей и не вернулся ко мне! Без него я не смогу сшить ни одного наряда для придворных дам. Я уверена, что эта самозванка причастна к его исчезновению. Я уверена — она посланница Темного. Из-за нее пострадали ни в чем не повинные советник Марганис и его дочь, которых она оклеветала и прокляла. Она должна понести наказание за все свои деяния! Вы должны во всем разобраться!

В конце речи голос женщины дрожал от возмущения, на ее бледном лице появились красные пятна. Она гневно смотрела на Императора своими бесцветными глазами.

— Мартинс, — позвал Император своего секретаря. Когда мужчина подошел к столу, Вадимирис спросил, — скажи мне, кто назначил эту даму императорской швеей?

— Ее привел во дворец около десяти лет назад старейший советник Марганис. По его приказу элире Рестане выделили целый этаж в корпусе императора Энтариса. С того времени все дамы вынуждены шить платья только у нее.

— Да, это так! — она гордо кивнула головой, совершенно не понимая, что совсем скоро гром прогремит над ее головой. — Именно я шью все наряды придворным дамам и не позволю никому решать, что следует носить. Никто не имеет права шить их у кого-то другого. Я хранительница моды, и никто не может указывать мне, что и как шить.

— Мартинс, приказываю немедленно выдворить эту даму из дворца, и чтобы я больше о ней никогда не слышал.

— Да как Вы смеете! — вспыхнула женщина. — Я придворная швея!

— Я не помню, чтобы назначал Вас швеей, — хищно улыбнулся Вадимирис. — А если Вы будете говорить, что Вас назначил мой покойный советник Марганис, то я могу устроить вам встречу. Прикажу Вас казнить.

— Казнить? — теперь красные пятна быстро сошли с лица женщины, и оно стало зеленеть.

* * *

Утром ее служанка сообщила ей о том, что советника и Лузиранду казнили по приказу Императора, но Рестана не хотела в это верить. Ее служанка не смогла узнать никаких подробностей, никто не видел самой казни, а значит все это просто слухи, они просто сидят в темнице, откуда скоро их выпустят. Никогда ранее Император не был так жесток. Даже когда она вчера пришла к нему с бумагой, на которой рукой Лузиранды было написано: «Хочу 50 самых дорогих платьев», и уже потирала руки, что в очередной раз обогатиться за счет этой дурочки, Император просто приказал вывести ее. Идя сегодня к Императору, она была уверена, что по-прежнему останется единственной швеей придворных дам и будет диктовать моду, а заодно поставит на место эту выскочку, которая свалилась неизвестно откуда.

Почти одиннадцать лет Рестана жила во дворце, куда ей помог попасть Марганис — ее старый любовник. Сначала у нее было всего три комнаты, куда она натащила рулоны тканей и привела своего племянника Валериса, который обладал магией. Она держала его взаперти, заставляя день и ночь трудиться без сна и отдыха. Все заработанные деньги, которыми придворные дамы так щедро расплачивались с ней, присваивала себе. Она уже давно привыкла, что только от нее зависит, что будут носить дамы, которые готовы платить огромные деньги, только чтобы получить свое новое платье первой.

Но вот вчера случилось невероятное. После ухода этой девки и хранителя в кабинете появился Валерис, который должен был находится в своей запертой комнате, где она всегда держала его. Он схватил нарисованные этой самозванкой непотребные платья и выбежал следом за ними. Рестана была так возмущена произошедшим, что не сразу приказала своей служанке вернуть Валериса в отведенную ему комнату и запереть его там. А когда та отправилась на поиски Валериса, то вернулась через два часа и сообщила, что так и не смогла найти его.

* * *

— Я прикажу казнить тебя, — голос Императора уже грохотал в кабинете. — Мартинс, уведите ее и проследите, чтобы через час ее в замке не было.

Ноги женщины с трудом удерживали ее. Если бы не жесткий каркас юбки, она давно бы упала. Страшная мысль, что слухи о казни советника были совсем не слухами, дошла до нее. Это что значит? Что закончилась ее власть? Ей придется убраться из дворца? Теперь она потеряет власть над всеми этими придворными клушами, и никто больше не будет нести ей золотые монеты, умоляя ей первой пошить новое платье? Сердце женщины не выдержало, и когда ее вывели из кабинета Императора, она упала без чувств. Прибывший через какое-то время маг-целитель сообщил, что душа элиры Рестаны покинула этот мир.

* * *

Император Вадимирис устало откинулся на высокую спинку своего кресла, закрыл глаза. Как он устал за последний день. Советник Марганис, Лузиранда, обиженные отцы претенденток, эта швея… их лица хороводом крутились перед ним и что-то требовали-приказывали-кричали, перебивая друг друга. А на их фоне слышался смех иномирянки, которая смотрела на него таким взглядом, от которого Вадимирису становилось не по себе. Он возненавидел ее всем сердцем. И без нее хватало проблем в Империи. Потом он вдруг встрепенулся. Как она там говорила: «…Будет совсем хорошо, если я смогла бы куда-нибудь уехать — подальше от