Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова Страница 18

— Хочешь узнать о себе больше? Ладно. Ты выбрала самый бесполезный факультет из всех существующих. Мечтаешь путешествовать по миру и изучать культуры народов мира, что уже само по себе абсурдно.

Я резко втянула носом затхлый воздух, но хакер снова не дал мне и шанса на защиту.

— При этом ты упертая и дурная. Врешь маме, что учишься бесплатно, когда сама не прошла на бюджет, и теперь каждый вечер работаешь в баре, где к тебе пристают толпы пьяных вонючих мужиков. А знаешь почему? Дело в твоих огненных волосах. Всех этих придурков просто тянет на экзотику.

Шлепок. Звон эхом отскочил от стен и развеялся в воздухе. Ладонь горела от пощечины. Надеюсь, как и щека Никиты. Его голову отбросило в сторону. Теперь он сидел ко мне профилем и не сводил глаз с гипсокартонной стены. Я видела, как он сжимал челюсти, а на его щеке начал расползаться красный след от моей руки.

В глубине души мне хотелось, чтобы он развернулся и я ударила бы его еще раз уже с левой. В памяти вдруг всплыло, что та рука сильнее. Но он не повернулся. Резко поднялся с матраса и вышел из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что стены затряслись.

Стоило ему выйти, как я в ту же секунду почувствовала тяжесть на душе, будто там копошились опарыши. Их было так много. Легких не хватало, чтобы вдохнуть полной грудью. Никита словно отравил воздух своим ядом, и теперь я медленно умирала в своей же комнате. Интересно, сколько еще пройдет дней прежде, чем я действительно здесь умру? Двенадцать, как количество правил в списке? Или как название их отряда?

Двенадцать. Догадка наполнила легкие кислородом, вытесняя оттуда ментальных личинок. Я упала на матрас, достала записку и посмотрела на нее совсем по-другому.

Двенадцать. Магическое число, которое все время попадалось мне в этом штабе. Единственное, что я придумала, так это посчитать каждую двенадцатую букву. Сначала ничего не получилось. Тогда решила выкинуть все пробелы и запятые, считая только буквы. И как только из несвязного текста сложилось расшифрованное послание, комната закружилась, и мне стало в тысячи раз хуже.

«Держать в штабе до дня Х».

Записка приземлилась на простыню, а я следом за ней. Мне хотелось закопаться в матрас, затолкать одеяло в самую глотку и кричать. Срывать голос, раздирать на кусочки постельное белье, а затем по щелчку очутиться дома и забыть обо всем, как о страшном сне.

Но никто не собирался отправлять меня домой. Им отдали приказ удерживать меня в этом ангаре. Я все еще была похищена, только теперь это согласовано на уровне правительства. А Никите просто надоело ждать. Он пришел, чтобы выудить бесценную информацию и приблизить тот самый день. День Х. В одном он оказался прав: от воспоминаний действительно зависела моя жизнь. Вот только теперь я ни за что ими не поделюсь.

— О чем ты думал?! — завопил Сережа так, что я услышала даже на втором этаже.

— А это тоже надо было согласовывать? — По холодному тону я сразу узнала Никиту.

— Если потребуется, будешь согласовывать каждый вздох!

И они снова начали кричать. Все одновременно. Я не понимала, как они работали сообща, если не могли существовать в одном помещении дольше недели. Хотя за такое время у кого угодно поехала бы крыша. Однообразные дни, скука и духота. Особенно последнее. То ли от оттого, что холод после хакера начал выветриваться, то ли от шокирующих новостей, но мне стало нестерпимо жарко.

Звук битой посуды заставил оторваться от матраса. Спрятав записку рядом с пистолетом, я распахнула дверь, вышла на балкон и оперлась о железные поручни. Никита стоял возле своего ноутбука, скрестив руки на груди. Сережа тянулся к нему, будто пытался ударить. Скорее всего, так оно и было, учитывая, что его порывы сдерживал Рома. Марина мелькала позади парней, собирая осколки тарелки. Меня пока никто не заметил.

Продолжая наблюдать за жарким спором, я начала собирать кусочки головоломки. Наемники хотят выйти на похитительницу, поставив под угрозу мою жизнь. У них даже запланирован для этого определенный день, но не хватает данных. Они хотят, чтобы я что-то вспомнила. Что же… По крайней мере, я знаю, как отсрочить свою участь. Это даст мне время продумать дальнейшие шаги.

— Нельзя завалиться к ней в комнату и потребовать объяснений. Это нарушение протокола, — не останавливался Сережа.

— Ой да ладно, — выступил снайпер. — Серега, ты сам нарушил половину правил.

— Когда это?!

— Да сразу, как втрескался в нее.

Внутри все органы разом подпрыгнули. Я растерялась. Чувства перемешались, и я не понимала, что должна испытывать. Облегчение, радость, симпатию или ненависть за то, что все они меня обманывали? Я сосредоточилась на последнем и крепко сжала поручни.

— Я просто хочу узнать, что с ней произошло, — ушел от темы главарь наемников. — А спрашивать об этом напрямую бессмысленно. Ты все время делаешь только хуже!

— Да я хоть что-то делаю в отличие от вас. Вы даже элементарные правила не можете соблюдать.

— К черту твои правила! — крикнул Сережа и кинулся к холодильнику. Мысленно я ему поаплодировала. Сама была того же мнения.

А дальше все произошло слишком быстро. Командир яростно сорвал список вместе с магнитом и швырнул в хакера. Никита тут же сориентировался. Схватил со стола коробку, напоминающую жесткий диск, и отбил удар, словно всю жизнь играл в бейсбол. Вот только он вывернул руку так, что отскочив, магнит полетел прямо в меня. Чудом мне удалось отпрыгнуть. Сувенир ударился о металлические колонны, и его осколки разлетелись во все стороны.

Теперь взгляды наемников были прикованы ко мне, отчего стало еще жарче. Неужели на улице резко наступила весна? Почему в этом ангаре так сильно поднялась температура?

Первым в себя пришел Сережа.

— Идиот! — прорычал он Никите, а затем обратился ко мне. — Эля, ты в порядке?

— Да, — рассеянно отозвалась я, не в силах отвести глаз от кусочка магнита, который валялся под моими ногами.

На железном полу лежал обломок башни — все, что осталось от сувенира, но он манил меня. Рука сама потянулась к осколку. Жжение в груди увеличилось. Я инстинктивно дотронулась до ключицы, словно хотела заглушить языки пламени, но обожглась о кулон. Воздух выбило из легких. Нет. Это горел камень!

— Заюш, тебе нехорошо? — послышался голос Марины, но