Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм Страница 17

— Я бы хотела поговорить, если это возможно.

— Это невозможно. — Он скрестил руки на массивной груди и посмотрел на неё свысока. Он действительно был внушительной фигурой, но он её ещё не обидел.

Поэтому Майя глубоко вздохнула.

— Я думаю, между нами возникло какое-то недопонимание. И я хотела бы исправить это, прежде чем мы зайдём дальше.

Он просто смотрел на неё из-под прикрытых век так, что она чувствовала себя такой маленькой и незначительной. Но он не спорил с ней, так что это уже было хоть что-то.

— Это просто… — Как ей сказать это, чтобы он её не убил? — Думаю, это ситуация «не в том месте, не в то время». Я не должна была здесь быть.

Апатичное выражение исчезло с его черт. Вместо этого теперь она легко могла прочитать на его лице нечто похожее на ненависть.

— Я очень хорошо знаю, каков ваш вид. Я знаю, каких ждать от вас лжи и того, как вы будете пытаться исказить правду. Я видел, на что способен ваш народ, огневолосая.

— Это не то, что я говорю…

Внезапно он оказался прямо перед ней. Нависающий в темноте и такой большой, что у неё перехватило дыхание. Трудно думать, когда массивное существо наклонилось и упёрлось руками по обе стороны от неё.

— Молчать, троллья жена.

Но она не могла остановить свой язык, раз уж он начал.

— Почему ты называешь меня так?

— Потому что это то, кто ты есть.

— Такое чувство, что ты пытаешься стереть то, кто я есть. Ты даже не спросил моего имени.

Он, казалось, замер. Его тёмные глаза отражали странное сияние, когда свет от металлического приспособления отражался в его взгляде.

— Ты уже сказала Гуннару своё имя.

— Но ты сам никогда меня об этом не спрашивал.

Он моргнул.

— Мне не нужно. Я знаю, что тебя зовут Майя.

Точно, конечно, знал. Но это не значит… Она глубоко вздохнула и сказала себе быть храброй.

— Тогда можно спросить, как зовут тебя?

Тролль сделал глубокий вдох, и она на мгновение подумала, что спросила что-то не то. Возможно, ей вообще не следовало спрашивать имя мужа. Может быть, это противоречило их традициям.

— Ты знаешь моё имя. Его сказали тебе мой король и все остальные, когда твой отец и он заключили эту сделку.

Но её там не было.

— Это то, что я пыталась тебе сказать…

— Я — Рагнар, — прорычал он. И в этих словах был гнев. — Ты забываешь имя своего суженого и при этом настаиваешь, чтобы я оставался джентльменом? Ты не выполнила ни одного правила, которые были для тебя установлены. Ты слабая пара, хрупкое создание, которое сломается в этом лесу задолго до того, как научится ходить по нему.

Внезапно эти большие руки оказались у неё на талии, поднимая её с сундука и неся к постели. Её ноги болтались в воздухе, и хотя она цеплялась за его запястья для устойчивости, она снова казалась слишком маленькой. Слишком слабой. Всем тем, чем он говорил она является.

Рагнар опустил её на меха, на удивление нежно для той ярости, которая, казалось, пузырилась в нём. Майя потеряла дыхание, когда он поставил колено между её ног, пригвоздя её к месту рубашкой, которую он ей дал.

И теперь она была окружена им, его запахом, его одеждой. Меха пахли им. Странный цитрусовый аромат, который был одновременно чистым и удивительно… приятным. Она не думала, что тролль будет пахнуть приятно, и всё же, вот он. Вот он.

Пригнувшись над ней, одним мощным бедром раздвигая её, и на его лице отразился гнев. Но он всё ещё был нежен, когда потянулся к её волосам. Он поймал локон между пальцами, затем накрутил его на свой массивный указательный палец.

— Я молился о тролльей жене, — пробормотал он, его голос был глубоким и низким. — Прекрасной женщине с лавандовой или бледно-голубой кожей. Жене, которая позволила бы мне нанести татуировки моего клана на свою кожу и которая с гордостью носила бы мой пирсинг. Но твоя бледная кожа треснет и будет кровоточить.

Этот грубый палец провёл по её нижней губе, и она сделала глубокий вдох от внезапного ощущения, которое затопило её тело. От его прикосновения всё, о чём она могла думать — это то, что он казался… тяжёлым. Вес, который она приветствовала, потому что он успокаивал и утихомиривал её тревожный разум. Он ткнул её в губы, желая, чтобы она открыла их, чтобы он мог провести подушечкой пальца по её зубам.

— Никаких клыков, — сказал он. — Даже зубов. Ты не можешь понять тех качеств, которых мне не хватает в жене, которую мне обещали.

Жалость заставила её сердце болеть. Она знала, что она не та, кого он ожидал, но, судя по всему, принцесса тоже.

— Я думала, ты хотел кого-то с эльфийской кровью?

Его взгляд стал жёстким.

— Какая мне польза от невесты с фарфоровой кожей и хрупкими стеклянными конечностями? Я хотел крепкую жену, жёсткую жену, которая пережила бы суровые зимы и манящие небеса. Что мне делать с эльфийской невестой?

Но потом его глаза снова метнулись к её ушам, и нечто глубоко обеспокоенное промелькнуло в его выражении. Потому что теперь он должен был как-то понять, что она не та, кого ему обещали.

Она открыла рот, чтобы сказать ему именно это, но замерла, когда его колено поднялось и прижалось к её телу. Они оба замерли от этого движения, глядя друг на друга, пока жар заливал её тело. Она не знала, почему так реагирует, только то, что окружена им. Его запахом. Его потребностью. Всё это вздымалось вокруг неё, и она была переполнена этим.

Рагнар наклонился ближе, его губы почти прижались к её. Она чувствовала, как жар исходит от него, распространяясь по всему её телу. Её собственное дыхание сбилось на крошечные вздохи, выдыхаемые в каменную стену его тела.

— Мы бы даже не подошли друг другу, — пробормотал он, прежде чем исчезнуть. Холодный воздух ворвался туда, где он был, и она сделала глубокий, прерывистый вдох. Свет погас, и полог шатра шевельнулся, когда он ушёл.

Глава восьмая

РАГНАР

В ту ночь Рагнар понял, что в ней всё же теплится крошечная искра борьбы. Она пыталась сказать ему что-то, и хотя он перебивал и давил, она всё равно пыталась говорить. И даже тогда у неё нашлись лишь самые слабые аргументы.

Страх преследовал его весь вечер. Он пытался продумать всё, что могло пойти не так. Его маленькой