Погребённый - Ариэль Н. Андерсон Страница 17

Мидас был в опасности.

Элоуэн попыталась ускользнуть, чтобы предупредить его, что его заметили, но один из членов Совета указал на неё кривым пальцем.

— Ты там! Лесная девчонка! Говори быстро, видела ли ты в лесу какие-нибудь следы этого зверя?

Лицо Элоуэн напряглось, и она медленно покачала головой. Они ей поверили, конечно. Какая здравомыслящая женщина увидела бы дракона и промолчала?

Они снова повернулись к мужчине, слушая его описание дракона. Элоуэн знала, что он им не лжёт, потому что описывал Мидаса слишком точно.

А затем, как всегда, Совет начал действовать.

— Если дракон остался, — начал один, — он должен быть уничтожен.

Другой добавил:

— Если он уже крал с наших полей, значит, на скоте не остановится.

Все они согласились друг с другом, тихо обсуждая между собой ещё мгновение, прежде чем повернуться к отцу Элоуэн.

— Мы должны выманить его, — сказали они. — Целитель, нам нужен яд.

Горло Элоуэн сжалось. Её отец послушно кивнул.

— Какой именно?

— Мазь настолько сильная, насколько ты сумеешь сделать, достаточно, чтобы ослабить зверя, если не убить, чтобы мы могли завершить дело собственными руками, — его взгляд из-под маски метнулся к Элоуэн. — Ты будешь помогать, — приказал он.

Она ничего не сказала и молча последовала за отцом обратно в дом. Он какое-то время рылся на пыльных полках, вытаскивая старый том, к которому Элоуэн никогда прежде не видела, чтобы он обращался. Отец осторожно открыл его, перелистывая жёсткие страницы, пока не нашёл то, что искал. Он поправил разбитые очки на кончике носа и повёл пальцем вниз по странице, читая.

Не поднимая глаз, он начал перечислять ингредиенты, ожидая, что Элоуэн соберёт их.

— Железный плющелист. Вдовий язык. Пепельный гриб. Сок чернокора.

Он на мгновение поднял взгляд, хмуро глядя на дочь, пока она стояла неподвижно.

— Поспешнее, девчонка, у нас мало времени.

Он продолжил читать по странице список самых ядовитых и смертоносных ингредиентов их мира. Его слова не дрожали, но зато дрожало каждое движение в теле Элоуэн.

Она толкла травы, перемалывала коренья, смешивала масла с порошками в густую мазь грязно-бурого цвета, которая жгла волоски в ноздрях и заставляла глаза слезиться.

Когда они закончили, отец взял большую миску и велел ей следовать за ним обратно на площадь, где ждала жертвенная коза. Её привязали к столбу для порки, и глаза казались слишком большими для её черепа.

Элоуэн дрожала, пока они с отцом окунали руки в миску. Они втирали мазь в шкуру козы, ровно и тщательно, покрывая её бок, плечо, позвоночник. Никто не говорил, но она знала, что Совет пристально за ними наблюдает.

Когда козу покрыли ядом, они потребовали, чтобы она с отцом отвели её к линии деревьев и отпустили. Девушка смотрела, изо всех сил стараясь скрыть слёзы, как лес поглотил животное целиком.

Что она наделала?

Запах яда лип к ней, и от него её тошнило. Она была под взглядом отца и Совета, поэтому, как бы отчаянно ей ни хотелось, не могла броситься в лес, чтобы предупредить Мидаса. По крайней мере, пока.

Когда солнце сядет, она ускользнёт, чтобы найти его. Эти несколько часов тянулись для неё бесконечно, полные тревоги и вины, каких она прежде никогда не испытывала. Сердце стучало у неё в ушах, кожа зудела, а глаза оставались влажными от слёз.

Когда она наконец услышала, как отец начал храпеть, Элоуэн тихо выскользнула из своего маленького коттеджа. Она не могла выйти через главные ворота, как обычно, потому что стражники внимательно следили за драконом. Ей пришлось взобраться на грубую каменную стену и переползти через верх. Было темно, а тело ослабло от голода, но она заставила себя карабкаться.

Ей пришлось позволить инстинкту вести её к озеру, потому что было слишком темно, чтобы видеть, а в спешке она не подумала взять с собой факел или свечу.

Ночью лес был холоднее, и она спотыкалась о ветви, через которые обычно перелетала бы лёгким шагом. Ей казалось, что за ней наблюдают, но не так, как в том защищающем, добром чувстве, которое девушка испытывала, когда Мидас прятался среди деревьев. Нет. Она чувствовала угрозу.

К тому времени как она добралась до озера, едва освещённого серпом луны, сердце застряло у неё в горле. Оно слабо мерцало под облачным небом.

В тот миг, когда она вышла на поляну, она громко позвала Мидаса. Ответа не было. Она позвала снова. Всё было таким неподвижным, даже деревья.

Затем наконец, в самом тусклом свете, она уловила отблеск его чешуи, тронутой золотом. Девушка облегчённо выдохнула, увидев Мидаса, который смотрел вниз на козу, всё ещё живую, ещё не съеденную.

— Мидас! — крикнула она.

Когда она приблизилась, он отвлёкся от козы, и из его горла вырвался низкий рокот, от которого задрожали деревья. Она видела по его глазам: он был зол.

Элоуэн подняла дрожащие руки.

— Пожалуйста, послушай.

Его ноздри раздулись, и он глубоко вдохнул.

В тот миг, когда он уловил её запах и следы яда на нём, из его горла вырвался не рык, а рёв. От него задрожала земля, мягкая вода озера пошла рябью, и она едва не потеряла равновесие.

— Мидас! — вскрикнула она. — Пожалуйста, всё не так, как ты думаешь!

Но он уже оскалил зубы, и дым начал сгущаться, когда ярость в его горле вспыхнула огнём.

— Ты пахнешь этим ядом, — сказал он на своём языке, хотя знал, что она не услышит. — Ты держишь меня за дурака?!

Глаза Элоуэн наполнились слезами.

— У меня не было выбора. Но я пришла предупредить тебя, пожалуйста, пойми…

— Ложь, — проревел он в ответ, а затем щёлкнул челюстями, едва не задев её ноги. Звук был похож на гром, и Элоуэн закричала от страха, какого никогда прежде не знала. — Люди. Всегда. Лгут.

Элоуэн попыталась сделать шаг вперёд.

— Я бы никогда не причинила тебе вреда.

Он отпрянул от неё, широко распахнув крылья, и огонь в его глотке окрасил воздух вокруг оранжевым сиянием.

— Уходи! — крикнул он.

— Пожалуйста, поверь мне, — взмолилась она, прижимая руки к груди, а сердце разрывалось от боли, какой она никогда прежде не знала.

Он снова бросился вперёд. Подступил достаточно близко, чтобы бритвенно-острый край его зубов зацепил подол её платья, оторвав кусок ткани.

— Уходи!

Хотя Элоуэн не понимала его слов, она почувствовала их в его действиях. Он не хотел, чтобы она была рядом. Больше не доверял ей. Она рыдала, сдавленно и беспомощно, отступая