Новогодняя ночь для ледяного генерала - Кайра Бардо Страница 17

За окном машины ползли по улицам, словно металлические муравьи, и я ловил себя на том, что считаю их, как когда-то считал шеренги перед боем.

​Только здесь я был не командиром, а всего лишь обычным человеком без знамен, войск и имени, которое хоть что-то бы значило.

Дверь открылась, и вошла женщина в белом халате, не та, что приносила мне одежду. Молодая, с тёмными волосами, собранными в хвост на затылке. В руках она держала поднос с какими-то стеклянными трубками и металлическими предметами.

— Добрый день, — сказала она и улыбнулась тепло, но немного устало. — Я Ирина. Мне нужно взять у вас анализы. Кровь и мочу.

Слова «кровь» и «моча» я понял сразу. В моём мире кровь тоже читали, как карту: по ней определяли силу, болезнь, проклятие, иногда даже судьбу. Здесь, судя по тому, что я видел, магию не практиковали, а значит использовали собранные образцы каким-то иным образом.

Я кивнул и протянул руку.

Ирина поставила поднос на столик, но прежде чем взяться за иглу, достала из кармана небольшую бумажку и быстро пробежалась по ней глазами.

— Так… чтобы всё оформить, назовите ваши фамилию, имя и отчество?

Я на мгновение напрягся. Вот оно – та часть, где любой неверный шаг может превратить меня из спасителя в подозреваемого.

— Амарилл… эль-Тар, — произнёс я осторожно.

Она замерла, подняла на меня взгляд.

— Ничего себе… — пробормотала она с недоумением, но без враждебности. — Вы иностранец, да? По обмену? Или работать приехали?

Я понял лишь то, что она спрашивает о моём происхождении и причине появления здесь. В остальном смысл ускользал, как дым.

Поэтому я сделал единственное, что оставалось безопасным: коротко кивнул.

Ирина кивнула в ответ, будто всё стало на свои места.

— Хорошо. Год рождения?

Вот это уже было ловушкой. Я мог назвать год по нашему летоисчислению, но здесь это прозвучало бы как бред безумца. Женя ничего не говорила о том, какой сейчас год в ее мире. Я вспомнил зеркало и свое отражение в нем.

— Тридцать, — сказал я после короткой паузы. — Мне… тридцать лет.

Она быстро что-то отметила.

— Поняла. Документы какие-нибудь есть? Паспорт? Полис?

Слова были совершенно незнакомые, но суть я уловил: подтверждение личности. Доказательство, что я не тень и не самозванец.

В груди шевельнулось холодное беспокойство. В моём мире шпионов вешали без долгих разговоров.

— Нет, — ответил я ровно. — Мои вещи… остались в лесу.

— В лесу?

— Я спешил, — добавил я, подбирая слова так, чтобы звучать правдоподобно даже для чужих ушей. — Девушка была… в тяжелом состоянии. Я думал только о том, чтобы её спасли. И… оставил всё.

Ирина посмотрела на меня внимательнее. Взгляд у неё был не злой, скорее оценивающий, как у человека, который за день видит десятки чужих судеб и научился быстро различать ложь, страх и усталость.

— Ладно, — сказала она наконец мягче. — Потом разберутся. Сейчас анализы — это важнее.

Она обвязала мне предплечье резиновой лентой, затянула узел и постучала пальцами по внутреннему сгибу локтя, нащупывая вену.

— Сожмите кулак, пожалуйста.

Я сжал. Она достала странный предмет: прозрачную трубку, соединенную с тонкой иглой. Движение было точным, уверенным, как у опытного полевого лекаря.

Игла вошла под кожу быстро, почти безболезненно.

Я смотрел, как кровь побежала по трубке и наполнила маленький сосуд, потом еще один, и еще. Ирина ловко меняла их, будто это была привычная рутина.

— Вы очень спокойный пациент, — заметила она, вытаскивая иглу и прижимая к месту укола белый тампон. — Обычно мужчины бледнеют при виде крови.

— Я видел её достаточно, — ответил я.

Она бросила на меня быстрый, любопытный взгляд, но, к моему облегчению, не стала расспрашивать дальше. Объяснила, что делать с контейнером для мочи, кивнула на узкую дверь в углу палаты.

— Туалет там. Как закончите, оставьте контейнер на полке.

Когда за ней закрылась дверь, я медленно выдохнул.

Взял контейнер и подошёл к указанной двери. Внутри было тесно, но чисто до стерильности. Белый пол, блестящие стены, еще одно зеркало.

С нужником разобрался быстро. Принцип действия был очевиден, хотя отсутствие привычной дыры в полу и наличие воды внутри чаши сначала сбили с толку. А вот белая чаша, вмонтированная в стену, озадачила сильнее.

Я понимал, что это для мытья рук. Но где вентили? Я видел только изогнутую металлический кран, торчащую из стены. Никаких ручек или колесиков.

Я осторожно потрогал кран — холодный. Попытался повернуть — не поддавался. Нажал сверху — ничего.

Может, он сломан? Или в этом мире воду призывают словом?

Я провёл ладонью под носиком крана, пытаясь нащупать хоть какой-то механизм снизу.

И вдруг вода хлынула сама.

Я отдёрнул руку, едва не выронив контейнер. Вода тут же прекратилась.

Магия? Не похоже.

Я снова поднёс руку. Поток ударил в ладонь, тёплый и сильный. Убрал руку — поток исчез.

— Удивительно, — прошептал я.

Никаких заклинаний. Просто невидимый страж, который знает, когда тебе нужна вода.

Я наполнил контейнер и вымыл руки, чувствуя себя нелепо. Генерал королевской армии писает в баночку и играет с краном, как ребёнок. Сколько ещё таких чудес скрывает этот мир? И сколько раз я буду выглядеть дураком, прежде чем научусь в нём жить?

* * *

Медсестра вернулась через полчаса с подносом, на котором стояла тарелка с едой. Запах был странным, но не отталкивающим.

— Ваш обед, — сказала она, ставя поднос на откидной столик у кровати. — Приятного аппетита.

Я осмотрел содержимое тарелки: густая масса коричневого цвета, рядом белая горка рассыпчатого зерна. Кусок хлеба, стакан с оранжевой жидкостью.

Взял ложку, зачерпнул немного, понюхал. Запах был землистый, с примесью специй. Попробовал.

Непривычно. Текстура странная, вкус пресноватый, но подлива добавляла остроты. Голод, который я не замечал за страхом и волнением последних часов, вдруг навалился с чудовищной силой. Я съел всё, запивая сладковато-кислой жидкостью из стакана, чувствуя, как приятная тяжесть в желудке немного успокаивает взвинченные нервы.

Прошло ещё какое-то время, прежде чем дверь открылась снова. На этот раз вошёл мужчина с седеющими висками и усталым лицом, одетый в такой же белый халат, но с каким-то неуловимым оттенком власти.

Он кивнул мне, придвинул стул и сел напротив, доставая из кармана небольшой серый приборчик.

— Руку, пожалуйста.

Я протянул запястье. Он застегнул на нём широкую