Рябиновая кровь - Марина Адлер Страница 17

Меня затрясло от холода пуще прежнего, когда представила себе, как надену сухую одежду и лягу спать в чистую постель после плотного ужина. В животе тут же запел голод.

— Куда собралась? — остановил меня водяной, обхватывая локоть широкой рукой и разворачивая к себе лицом. Он осмотрел меня со скрытым в глазах смешком. Наверняка выглядела сейчас жалко.

Зубы стучали от холода, а сарафан промок насквозь. Босые ноги облепила грязь болот. Летняя ночь была довольно тепла, но, судя по всему, тряслась больше от страха.

— Такую грязную не впущу к себе домой. Сначала в баню. После в дом.

Посмотрев на свои босые ноги, поняла хозяина жилища. Их уже не только грязь испачкала, но и пыль. Сосновые сухие иголки прилипли к пальцам, заставляя ими пошевелить, чтобы стряхнуть. Яромир снова усмехнулся, наблюдая, как пытаюсь от них избавиться.

— Искупаться тебе надо, Ягда. Вон там у меня есть всё для этого, — указал парень на небольшое здание с покатой крышей и маленькими окошками.

— Не топлена баня твоя, — осмотрела дымоход. — Умру от холода и голода, пока натопим.

— Идём. Это я быстро исправлю.

Водяной подошёл к зданию и схватив палку у стены, ударил по брёвнам несколько раз:

— Домник, задай жару! — обратился водяной к бездушному дереву строения, навевая чувство, что кто-то из нас двоих явно тронулся умом.

Когда ничего не произошло, то Яромир обернулся, улыбаясь и пожимая плечами.

— Что с него взять? Капризы показывает при чужаках.

Однако отвернувшись, водяной уже сказал строго. Да так, что и я насторожилась от его грубого голоса:

— Домник, помни, кто хозяин и задай жару! Иначе век мёда тебе не видать!

Ещё не сказал последнее слово Яромир, угрожая некоему Домнику, а баня аж вся покачнулась от сил колдовских. Из дымохода повалил дым. А в окнах зажёгся свет. Внутри наверняка было тепло и сухо. А запахи нагретой паром древесины манили войти. Я ступила на порог бани, но и тут Яромир поспешил меня остановить.

— Обмой ноги, — указал он на бочку с холодной водой рядом с входом, — и платье брось туда же. Вымою его позже. Но сначала искупаю тебя.

Мои глаза в этот момент и, правда, чуть не выкатились от удивления. Да чтобы молодой мужчина мои вещи стирал да бельё перебирал! Это уже было немыслимо! А мыть так и вовсе не позволила бы себя никому из мужчин. Тем более ему!

— Чего смотришь, княжна, своими огромными глазами, да не шевелишься? Жду я.

Яромир сложил сильные руки на груди и принял выжидающую позу. Стал хитро ухмыляться, наблюдая за реакцией.

— Я не могу раздеться перед мужчиной, да ещё позволить тому мыть себя, — краснея, объяснила парню то, что он и сам должен был хорошо знать.

Но как понять, что принято у нечисти? Может, он вправду не понимает чего-то? Живёт в своём болоте, да человеческие правила вовсе позабыл. Был ли он вовсе когда-то человеком? Поговаривали, утопленники и утопленницы становились водяными и русалками. Но что-то подсказывало, что Яромир вовсе не мог бы сам никогда утопиться.

Водяной улыбнулся ещё шире, дав понять, что всё то он прекрасно понимает. А когда посмотрела на него уже с осуждением. То от неловкости повёл широкими плечами.

— Я не буду смотреть, княжна. Снимай только верхний сарафан и ноги помой. После помогу помыться. Но только потому, что боюсь за тебя. Домник к гостям не привык, может навредить случайно. Да и ты можешь уснуть в купели. Там тепло, хорошо. А ты больно уставшая. Как только помоешься, наденешь мою чистую сорочку. Их полно в предбаннике на полке. И они должны быть длинными тебе. Из дома принесу платье. Их тоже предостаточно.

Водяной отвернулся, и я невольно залюбовалась длинными волосами, что струились по мужской спине как шёлковые нити. Спрашивать, откуда в доме водяного столько девичьей одежды не стала. После взяла в бочке деревянный ушат и стала обливать ноги. Осмотрела рану выше голени почти под коленкой и осознала, как та глубока. Кровь из неё до сих пор слабо сочилась.

— Яромир, будет просьба у меня к тебе, — обратилась к водяному, снимая платье и бросая то в бочку, как и велел хозяин.

— Любую твою просьбу исполню сегодня, красавица. Говори.

— Немного всё же ранена я. Пёс проклятый…

Договорить не успела. Яромир вмиг обернулся, заставляя вскрикнуть и прикрыть себя руками. Влажная нижняя сорочка могла просвечивать и липнуть к телу.

— Отвернись! Ты обещал не смотреть! — вскрикнула, убегая в баню. Прикрыла дверь и даже навалилась на неё, чтобы не мог открыть её Яромир. Но водяному мои старания были и вовсе нипочём. Он с лёгкостью, но аккуратно открыл дверь и тут же усадил на одну из лавок.

— А я-то всё думаю, отчего такая бледная ты стала прямо на глазах, — начал бесстыдно рассматривать меня парень, выискивая красный след на белой ткани. Заметил на длинном подоле пятно крови и стал беспардонно, несмотря на мои брыкания, задирать сорочку. — Нельзя так, Ягда. Порой и малая рана может обернуться великим несчастьем. А клыки тех собак наверняка длинные. Глубокий след оставили в плоти. Особенно в твоей.

Парень разочарованно цокнул. Ткань затрещала: её водяной порвал, чтобы скорее добраться до раны. Я в ужасе осмотрела свои голые до колен ноги. Яромир тоже на мгновение замер, осознав, что уже не ищет ушибы и раны, а попросту залюбовался девичьим телом. Но замер он лишь на мгновение. После заглянул в мои глаза и снова опустил взор на ноги, изучая их уже словно целитель.

-где? Покажи мне. На коленках раны мы быстро излечим, — попросил Яромир, сидя передо мной на корточках, так искренне и сочувствующе, что в мгновение заслужил больше доверия.

— Там. Позади, — приподняла ногу и сразу же скривилась от боли. Рана действительно была глубока. Это легко заметила по изумлённому лицу Яромира, который наверняка ругал себя за излишнюю строгость ко мне.

-только не сопротивляйся, Ягда. Теперь тебя век на руках носить буду.

С этими словами водяной аккуратно, чтобы не задеть ран на теле, поднял меня и понёс в парную, где уже клубился густой пар. В предбаннике было тепло и уютно. Деревянные стены и пол, придавали приятный вид скромному, но уютному строению. Но в самой парной, где камни у горячей каменки раскалились и отдавали щедро тепло пространству, располагались широкие лавки и деревянная купель. Вода в ней парила заманивая. Я и не заметила, как обняла Яромира за шею, стараясь держаться крепко. А когда опомнилась,