Госпожа рабыня - Анна Осокина Страница 17

— Доброе утро! — Ясне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до щеки брата и коснуться его губами.

— Ты сегодня поздно, — чмокнул он ее в ответ. — Опять всю ночь читала?

— Я? — притворно удивилась сестра и побежала по ступеням вниз. — Ничем подобным я не занималась! — засмеялась она.

Она зеленой молнией влетела в просторную гостиную. Отец о чем-то негромко говорил с матерью, наверное, давал некоторые распоряжения на то время, пока будет в отъезде.

— Мы всего на три дня, — услышала Ясна, когда подпрыгнула к Траяну. — Ясна, — расплылся он в улыбке, доброе утро, дочка.

— Ты все еще не хочешь брать меня с собой? — надула Ясна губы. — Почему ты всегда берешь только Ямиса?

Он ласково провел по ее косам теплой ладонью.

— Ты же знаешь, что задача женщины — командовать хозяйством, — за отца ответила мать.

На самом деле Ясна не слишком-то сильно переживала по поводу того, что Траян почти никогда не берет ее с собой в деловые поездки, но каждый раз испытывала его: а не возьмет ли он ее в этот раз.

— Знаю, знаю, — без особого энтузиазма ответила дочь, но потянулась к маме и обняла ее.

— Ладно, девочки, мы ненадолго, — улыбнулся Траян. — Ждите нас через несколько дней. Здесь совсем недалеко.

Отец притянул дочь к себе и запечатлел поцелуй прямо посередине лба.

— Все готово, господин Траян, — от дверей донесся довольно низкий незнакомый голос. — Можем отправляться.

Сперва Ясна ничего не видела за отцом, но потом он обернулся, явив ей высокого синеглазого робофа.

— Это моя дочь, — сказал отец, — Ясна.

Его взгляд медленно переполз с отца на девицу, оценивающе прошелся сверху вниз и обратно. Она почувствовала, как лицо буквально вспыхнуло. На нее еще никто так не позволял себе откровенно пялиться. Мужчина, будто оставшись доволен, кивнул.

Ясна не изволила сделать и этого, когда Траян обратился к ней:

— Это Варгроф, он будет охранять наши товары вместо Дорса.

— Почему ты нанял робофа? — не таясь спросила она, показывая взглядом тоном все пренебрежение, на которое оказалась способна.

На миг глаза нового охранника чуть расширились, но он тут же взял себя в руки и принял все то же благожелательное и чуть насмешливое выражение лица, что и несколько мгновений назад. И почему Ясне казалось, что насмехается этот нахал именно над ней?

— Дочка! — смутилась мать. — Варгроф — надежный человек.

— И тем не менее неужели во всем городе не нашлось ланойца?

— Ясна! — строго глянул на нее отец, и девушка прикусила язык. Робоф, так робоф. Не ей с ним работать.

— Пойдем, Варгроф! — улыбнулся Траян и протянул руку в сторону выхода. — Ямис! Ты готов?

— Да, отец, — брат все это время стоял на последней ступени лестницы и наблюдал за интересным спектаклем, но теперь будто ожил и тоже направился к двери.

Когда мужчины покинули гостиную, мать недовольно посмотрела на дочь.

— Какая муха тебя укусила?

Она закатила глаза.

— Просто я не доверяю тем, кто совершает набеги на ланойцев, — недовольно проворчала девица. — Он собирается охранять наши товары и нас самих от своих же братьев?

— Ясна, его рекомендовал Дорс, а ему твой отец доверяет, как себе. К тому же не все робофы на нас нападают, а из-за горстки бандитов не стоит ставить крест на всем народе, все же у нас общие предки.

— Ага, их предки помогли украсть у нашего жену, — все еще недовольно проворчала Ясна.

— Ну, прекрати, в нашем городе много у кого работают и согуры, и робофы.

— Ладно, мама, разве мое мнение что-то значит? — вздохнула Ясна.

— Если тебе станет от этого легче, твой отец и со мной не советуется в таких делах, но я на него за это не в обиде.

— Но почему, мам? — Ясна села в кресло и расправила складки платья.

— У мужчины свои обязанности, а у женщины — свои, — улыбнулась мать, говоря таким тоном, как будто объясняла маленькой девочке элементарные вещи. — Если бы твой отец возложил на меня заботы о торговле и о том, как нас кормить, я просто не выдержала бы этого груза. Ведь я отвечаю за подбор наших служанок, слежу за тем, чтобы в доме всегда было чисто и уютно, чтобы нам нравилось здесь жить. Чтобы на кухне всегда были продукты самого лучшего качества, чтобы из них готовились вкусные блюда, чтобы ты, твой брат и отец ходили только в хорошей и чистой одежде, чтобы гости хотели приходить сюда. Нужно помнить обо всем. О каждой мелочи. Так пускай отец думает, как обеспечивать нас и охранять. Ладно? — ласково спросила она.

Ясна вздохнула и кивнула.

— Хорошо, мама.

— Ну, вот и славно. А к тебе вот-вот придет учитель истории. Ты готова?

— Всегда готова, — невесело улыбнулась девица. — Мы решили, что будем сегодня заниматься в саду, в беседке очень уютно, — поднялась она. — Я пойду.

— Ступай-ступай, дочка, — кивнула мать, уже думая о чем-то своем.

А вот Ясна размышляла только о синих глазах наглого робофа, который осмелился так нахально оглядывать ее, как будто она не госпожа в этом доме, а посудомойка. Ясна ничего не имела против посудомоек, но все же привыкла к более почтительному отношению, а этот мужлан одним взглядом сообщил ей больше, чем нужно. И как только отец этого не заметил?

Во время урока Ясна то и дело трясла головой, чтобы выбросить оттуда ненужные мысли, но они никуда не желали уходить. И чем дольше она думала о черноволосом охраннике, тем сильнее злилась на него.

* * *

Несколько дней пролетело незаметно. К Ясне постоянно ходили преподаватели: учили то грамоте, то далеким языкам, чтобы она хотя бы имела о них представление, то истории и географии. Хотя и мать, и отец придерживались мнения, будто женщина должна лишь помогать мужу, они также были едины в том, что их дочь должна иметь достаточно хорошее образование, чтобы в случае надобности уметь сделать все самой.

Ясна сидела у холодного сейчас очага в гостиной. Его начинали топить только глубокой осенью, когда дом пронизывали северные ветра. Сейчас же была отличная погода, но слишком жарко, чтобы сидеть на улице, поэтому Ясна предпочитала заняться вышивкой в прохладном помещении. Стежок за стежком она рисовала на белой ткани кроваво-красную розу. Снаружи залаяла собака. Ясна подпрыгнула от неожиданности и уколола палец иголкой. Пришлось быстро сунуть его в рот, чтобы не выпачкать вышивку.

Во дворе раздались