Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера - Лилия Тимолаева Страница 17

Грета поджала губы.

— Конечно.

— Он умрёт, если его не перевязать.

— А если перевязать — может убить нас позже.

— Тогда будем надеяться, что благодарность у драконьих хоть иногда существует.

— Это вы про генерала, что ли?

Елена так резко подняла голову, что Грета осеклась.

Неловкая пауза повисла между ними, и кухарка, хоть и не отвела глаз, всё же перестала говорить с той прямотой, которая уже успела стать её оружием и обыденностью.

— Я не про генерала, — ровно сказала Елена. — Я про человека, который истечёт кровью на моём полу, если мы продолжим спорить.

— Миледи, — прошептала Марта, — вы же не собираетесь…

— Собираюсь.

Она встала.

— Тиль, воду. Много. И чистые тряпки. Грета, стол на кухне. Быстро.

— Вы приказываете мне спасать чужого военного?

— Я приказываю вам спасать человека в моём доме. Остальное обсудим позже.

Грета смотрела ещё секунду. Потом развернулась так резко, что юбка хлестнула по дверному косяку.

— Если он откусит мне руку, я вам этого не прощу, — буркнула она на ходу.

— Если откусит мне, будет легче объяснить, почему завтрак задерживается, — ответила Елена.

Это, как ни странно, разрядило воздух.

Даже Марта нервно фыркнула.

Мужчину перетащили на кухню вчетвером. Он оказался тяжелее, чем выглядел, хотя в нём уже чувствовалась нехорошая ватная слабость человека, теряющего слишком много крови. Когда его подняли, он на мгновение очнулся. Не глазами — телом. Вся спина выгнулась дугой, из горла вырвался рык, слишком низкий для человека, и Елена успела увидеть, как по его шее, под линией челюсти, вспыхнули тёмные чешуйки.

— Держите! — рявкнула Грета.

Елена стиснула его плечо.

Кожа под тканью была горячей. Не лихорадкой — внутренним жаром, будто внутри него едва сдерживали огонь.

— Тише, — сказала она сама не зная зачем. — Тише. Не здесь. Не сейчас.

Наверное, это было бессмысленно.

Но мужчина вдруг замер.

Не совсем. Дыхание всё ещё рвалось, мышцы сводило, пальцы царапали дерево. Но он не сорвался. Не перекинулся. Не рванулся.

И почему-то от этого по спине у Елены пробежал холод.

Он услышал?

Или её голос случайно попал в ту самую тонкую грань, где существо между человеком и драконом ещё может выбрать?

Стол на кухне очистили в считаные мгновения. Грета сдвинула в сторону миски, Тиль подал нож, Марта принесла кипяток. Когда плащ разрезали, стало ясно, что рана хуже, чем казалось. Не просто нож. Узкое, глубокое прободение под ребром, с подпалёнными краями ткани. Магическое оружие? Елена не знала. Но тело вокруг раны уже начинало темнеть нехорошей синевой.

— Это не обычная сталь, — сказала она, разглядывая край повреждения.

Грета мрачно кивнула.

— А кто бы сомневался. Обычных ножей у тех, кто режет драконьих, как-то не водится.

— Вы это так спокойно говорите, будто часто с таким сталкиваетесь.

— На Севере всё “редкое” однажды обязательно падает тебе на голову.

Елена выдохнула и закатала рукава выше.

Руки не дрожали.

Вот что было самым странным.

В голове шумело от усталости, сердце било в рёбра слишком сильно, в доме лежали бумаги, способные поменять цену этой таверны, а у неё на столе истекал кровью чужой перевёртыш из людей мужчины, которого она так яростно пыталась вытолкнуть из мыслей.

И всё же руки были твёрдыми.

Задача.

Опять задача спасала лучше любой жалости.

— Марта, свет ближе. Тиль, держи его за плечи, если дёрнется. Грета, иглу и крепкую нить. И что у нас есть крепкого? Не для питья — для боли.

— Настой можжевельника.

— Отлично. Если выживет, возненавидит нас позже.

Рана кровила рывками. Не свободно — словно кровь боролась сама с собой, то густея, то снова выплёскиваясь. На боку мужчины проступали то человеческие мышцы, то на мгновение будто более жёсткие, не вполне человеческие пластины под кожей. Тело не держало форму.

— Он перекидывается? — шёпотом спросила Марта.

— Он пытается не перекинуться, — ответила Елена.

Она промыла рану так бережно, как только могла, хотя знала, что бережность здесь роскошь. Мужчина зашипел сквозь зубы, выгнулся, на миг распахнул глаза — тёмные, мутные, с вертикальным отблеском в зрачках — и посмотрел прямо на неё.

Не узнал.

Или узнал что-то другое.

— Не… трогай… — хрипло выдавил он.

— Уже поздно, — отрезала Елена. — Лежать.

— Хозяйка, — буркнула Грета себе под нос, — вы и драконов собираетесь командовать?

— Пока они истекают кровью на моём столе — да.

Мужчина попытался что-то сказать ещё, но закашлялся. На губах выступила кровь. Елена стиснула зубы и продолжила.

Когда игла вошла в кожу впервые, он дёрнулся так резко, что Тиль едва удержал плечо. Из-под ключицы на мгновение пробежала тёмная чешуя. Марта пискнула и тут же зажала рот ладонью. Грета лишь зло выругалась, но нить подала без промедления.

— Живучий, — сказала она спустя какое-то время, когда самое страшное кровотечение удалось остановить.

— Или упрямый.

— На Севере это одно и то же.

К утру мужчина всё ещё был жив.

Это само по себе казалось небольшим чудом.

Его перенесли в пустую комнату за кухней — тесную, без лишней мебели, зато тёплую. Тиль растопил там печку, Марта постелила чистое бельё, а Грета, словно заранее отрицая любую душевность, бурчала, что теперь ещё и простыни переводить на чужих полузверей.

Елена села на край табурета у кровати и наконец позволила себе усталость.

Тело ломило так, будто её саму ночью распарывали и зашивали. Веки жгло. Волосы выбились из косы. На запястьях засохла чужая кровь.

За узким окном начинал сереть рассвет.

— Вы с ним сидеть будете? — сонно спросила Марта от двери.

— Немного.

— Тогда я принесу взвар.

— Принеси.

Когда она ушла, в комнате стало тихо.

Елена смотрела на раненого и ощущала странное, вязкое смешение чувств. Жалость. Настороженность. Злость на то, что чужая война, чужие тайны и чужой генерал всё равно находят дорогу в её дом. И ещё — нехорошее понимание, что этот человек может оказаться ответом сразу на слишком много вопросов.

Кто его принёс? Почему сюда? От кого он бежал? Что он знает о трактире? И знает ли о ней?

На щеке мужчины темнела щетина. На виске серебрилась тонкая полоска чешуи, уже почти ушедшая обратно под кожу. Если бы не она, можно было бы принять его за обычного солдата после тяжёлой дороги. Почти.

Елена наклонилась чуть ближе.

На шее, под воротом, у него что-то блеснуло.

Она осторожно отодвинула ткань.

На тонкой чёрной цепочке висел маленький знак из тёмного металла. Не жетон. Не амулет. Что-то вроде служебной метки. И на ней — тот же знак северного драконьего корпуса, что она уже видела у Кассиана и его людей. А сбоку