Тебя никто не спасет - Майарана Мистеру Страница 16

18

Дни потянулись серой, липкой чередой. Я выполняла приказ Кейрана с пугающей точностью: не выходила из своих комнат, разве что для прогулок в сад. В ту часть, где не бывают братья. Не спускалась к ужину и старалась даже не дышать слишком громко, чтобы не нарушить священный покой этого проклятого замка. Я стала невидимкой в этом доме, призраком, запертым в четырех стенах.

Но Мелисса… Мелисса цвела.

Она уходила утром и возвращалась только к вечеру, принося с собой запахи морозного воздуха, старых книг из библиотеки и… чужого тепла.

Я наблюдала за ней из окна. Вот она идет по саду рядом с Кейраном. Герцог, который при мне превращался в ледяную статую, сейчас шел расслабленно, заложив руки за спину. Он что-то говорил, указывая на заснеженные пики гор, а Мелисса слушала его, чуть склонив голову, с выражением такого искреннего, благоговейного внимания, что у меня сводило скулы.

А вот она внизу, во дворе, смеется над чем-то, что сказал Рейнар. Генерал драконов, который смотрел на меня как на врага народа, стоял, опираясь на луку седла, и на его губах играла тень улыбки. Не хищного оскала, не едкой ухмылки, а настоящей, человеческой улыбки.

В груди поднималась горячая, удушливая волна. Это было похоже на яд, который медленно разъедал внутренности. Я смотрела на них и чувствовала… ревность?

Мне стало страшно от этой мысли. Как я могу ревновать к собственной сестре? К Мелиссе, которая спасала меня, которая была моим единственным якорем? Это низко. Это подло. Она — единственная, кто не отвернулся от меня, а я сижу здесь и ненавижу её за то, что она умеет нравиться людям, а я — нет.

— Эсси! — дверь распахнулась, и Мелисса впорхнула в комнату, румяная с мороза. — Ты не представляешь, какой сегодня ветер! Рейнар сказал, что с гор идет буря.

Она сбросила шаль и подошла к огню, протягивая к нему озябшие руки. Я сидела в кресле с книгой, которую не читала уже час, и смотрела на сестру. Она выглядела такой живой, такой настоящей на фоне моей серой тоски.

— Ты много времени проводишь с ними, — мой голос прозвучал глухо, и я мысленно прокляла себя за эти нотки обиды.

Мелисса обернулась. Улыбка сползла с её лица, сменившись выражением тревожной заботы.

— Ох, Эсси… Ты сердишься?

— Нет, — я отложила книгу и отвела взгляд. — Просто… мне казалось, они ненавидят нас. А с тобой они так любезны.

Мелисса вздохнула и подошла ко мне, опускаясь на колени рядом с креслом. Она взяла мои холодные руки в свои.

— Глупенькая, — ласково произнесла она. — Они не ненавидят нас. Они просто… сложные. Мужчины Севера похожи на своих драконов — твердая чешуя, но внутри живое сердце. К ним просто нужен подход.

— У меня не получилось найти этот подход, — горько усмехнулась я. — Я нашла только их клыки.

— Именно поэтому я стараюсь за двоих, — Мелисса заглянула мне в глаза, и в её взгляде было столько самоотверженности, что мне стало стыдно за свои мысли. — Я хожу с ними гулять не ради удовольствия, Эстелла. Думаешь, мне интересно слушать лекции Кейрана о фортификациях или смотреть, как Рейнар чистит меч? Я делаю это ради тебя.

— Ради меня?

— Конечно! — она сжала мои пальцы крепче. — Я пытаюсь смягчить их сердца, Эсси. Я использую каждую минуту, чтобы напомнить им, какая ты замечательная. Сегодня, когда Рейнар шутил про столичных неженок, я рассказала ему, как ты однажды выходила раненую сову, которую нашла в парке. Помнишь? Я сказала ему: «У моей сестры самое доброе сердце, просто она очень ранимая». И знаешь что? Он перестал смеяться. Он задумался.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Я сижу здесь, жалею себя и завидую ей, а она там, на передовой, сражается за мою репутацию, подбирая крохи их внимания, чтобы передать их мне.

— Прости меня, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки. — Я такая неблагодарная. Я подумала… боже, я даже не хочу говорить, что я подумала.

— Ты подумала, что я забыла о тебе? — грустно улыбнулась Мелисса. — Никогда. Мы же одна кровь, Эсси. Я просто навожу мосты. Кейран очень упрям, но вода камень точит. Я капаю им на мозги твоими добродетелями каждый день. Рано или поздно они поймут, как ошибались.

Она поднялась и поцеловала меня в лоб.

— А теперь давай пить чай. Я попросила повара испечь те булочки с корицей, которые ты любишь. Пришлось, правда, долго уговаривать и улыбаться, но для тебя я готова хоть с самим дьяволом кокетничать.

Я смотрела, как она хлопочет у столика, разливая ароматный отвар, и ненавидела себя за то, что внутри, где-то очень глубоко, червячок сомнения всё еще шевелился. Почему, если она рассказывает им обо мне только хорошее, Кейран ни разу не зашел узнать, как я себя чувствую? Почему Рейнар продолжает смотреть на мои окна с тем же мрачным выражением?

Но я отогнала эти мысли. Мелисса старается. Она единственная, кто старается. А я просто схожу с ума от одиночества и становлюсь подозрительной, как старая дева.

— Спасибо, Лисса, — сказала я, принимая чашку. — Я не знаю, что бы я без тебя делала.

— Пропала бы, — весело отозвалась она, подмигивая. — Но я не дам тебе пропасть. Пей. Твой любимый сбор, он поможет тебе не думать о глупостях.

Я сделала глоток, и привычное, теплое спокойствие начало разливаться по венам, заглушая стыд и ревность. С Мелиссой всё будет хорошо. Она всё исправит.

19

Стены комнаты давили на меня, как крышка гроба. Несмотря на приказ Кейрана не показываться на глаза, мне нужно было глотнуть воздуха, иначе я рисковала просто задохнуться от собственной тоски и запаха лаванды, которым пропитались подушки.

Я, как обычно, выбрала самый дальний, заброшенный угол парка, где старые ели сплетались ветвями, образуя темный зеленый тоннель. Мелисса говорила, что братья никогда сюда не ходят.

Она ошиблась.

Я заметила его слишком поздно. Рейнар стоял у полуразрушенной каменной беседки, счищая ножом кору с ветки. Он был без мундира, в простой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел так, словно этот дикий угол парка