Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга Страница 16

Алёна вскрикнула — коротко, отрывисто, как птица, попавшая в силок — и отпрянула за его спину, вцепившись пальцами в ткань его пальто.

— Он идёт... он опять идёт... я не могу, я не могу больше...

Вера тоже замолчала. Её насмешливое выражение слетело с лица, сменившись настороженностью, граничащей с отвращением. Она наблюдала за приближающейся фигурой, и её глаза сузились, став похожими на щёлочки. В них не было страха, но было жёсткое, холодное внимание хищника, оценивающего новую, странную добычу.

— Что с ним? — спросила она уже без издёвки. Голос был ровным, но в нём прозвучала металлическая нота. — Это что, такой побочный эффект? Или это и есть «исполнение желания» в чистом виде?

— Я не знаю, — честно, почти отчаянно ответил Артём. — Такого ещё не было. Во всех предыдущих случаях связь была пассивной — она держала, истощала, но не давала моторных команд. Это... это новый этап. Или мы просто не сталкивались с таким раньше.

Он попытался встать между парнем и Алёной, подняв руки, как бы ограждая её, принимая классическую, разрешённую протоколами позу «барьера». Его тело вспомнило тренировки: ноги чуть шире плеч, центр тяжести смещён вперёд, ладони раскрыты, показывающие отсутствие угрозы.

— Остановитесь! — сказал он громко и чётко, как предписывал протокол 4-Б при взаимодействии с субъектами в состоянии изменённого сознания и потенциальной агрессии. — Вы в безопасности. Вам нужно успокоиться. Дышите глубже. Всё под контролем.

Парень не отреагировал. Он продолжал двигаться вперёд своим жутким, марионеточным шагом, не обращая внимания на слова, на позу, на самого Артёма. Его взгляд был приклеен к Алёне, как будто она была единственным источником света в тёмной комнате. Расстояние сокращалось: пятнадцать метров, десять... Артём почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке. Это была не магия, которую он знал. Это было что-то иное, чужеродное, и оно приближалось.

И тут Вера вздрогнула. Не от страха. От чего-то другого, внутреннего. Она прижала пальцы к виску, будто пытаясь заглушить внезапную, острую головную боль. Её лицо исказилось гримасой — не боли, а скорее интенсивного сосредоточения, как будто она пыталась расслышать очень тихий, очень далёкий звук.

В следующий момент Артём услышал это. Не ушами — они уловили лишь лёгкий шорох, шелест, похожий на звук пересыпающегося песка. Он почувствовал это в самой кости черепа, в зубах, в подкорке — тонкий, скрипучий шёпот, как ржавые петли старой двери. Он исходил от Веры, но это определённо был не её голос. Это был голос без тембра, без пола, без возраста — просто звук, несущий смысл.

«Не человек.»

Шёпот был наполнен такой леденящей, безэмоциональной уверенностью, что Артём невольно обернулся на неё. Она стояла, уставившись на приближающегося парня, её губы не двигались, но шёпот продолжал литься, будто из самого воздуха вокруг неё, из тени между фонарями, из морозного пара её дыхания.

«Кукла. Внутри пустота, как в выпотрошенной игрушке. На нитках — жгучее «хочу». Чужое «хочу». Оно держит. Заставляет двигаться. Грубо. Неряшливо. Без изящества. Только сила. Только „надо“».

— Что вы говорите? — резко спросил Артём, чувствуя, как холод пробегает по спине. Это был не телепатический контакт — он бы его распознал. Это было что-то другое, какое-то проецирование, эманация.

Вера смотрела на парня, не обращая на него внимания. Её глаза были широко раскрыты, в них отражались мигающие гирлянды и эта приближающаяся, нечеловеческая фигура. Она, казалось, смотрела сквозь плоть и кожу, видя скелет желания, каркас марионетки.

«Нужно оборвать нитки. Не душу — её там нет. Нитки. Они натянуты. Туго. Их можно порвать. Чем-то резким. Чем-то... неожиданным.»

— Какие нитки? — Артём повысил голос, но она, кажется, его не слышала. Она была погружена в своё видение, в этот странный, ужасный диалог с самой реальностью.

Парень был уже в пяти метрах. Его пустой взгляд прошёл сквозь Артёма, уставившись прямо на Алёну, как будто тот был просто прозрачным препятствием. Из его полуоткрытого рта вырвалось хриплое, без интонации, без жизни:

— Алёна... нужно смотреть... нужно видеть... всегда видеть...

Руки парня медленно поднялись, пальцы согнулись, как когти, но не для атаки — они просто тянулись к ней, будто хотели прикоснуться, удержать, зафиксировать в пространстве. Движение было плавным, но в нём чувствовалась нечеловеческая, упругая сила, как у хорошо натянутой резины.

Артём инстинктивно отшатнулся, толкая Алёну ещё дальше за себя, к холодному камню колодца. Он оглянулся, ища что-то, что можно использовать как оружие, как преграду, как хоть что-то. Но вокруг была только праздничная толпа, которая, наконец, начала замечать неладное. Люди останавливались, указывали, кто-то доставал телефон. Но никто не подходил ближе — инстинкт самосохранения шептал, что это не их дело, что лучше просто снимать на видео, наблюдать со стороны, как за спектаклем. Даже охрана площади куда-то испарилась.

«Черт, черт, черт, — лихорадочно думал Артём, чувствуя, как паника, холодная и липкая, начинает подниматься из желудка к горлу. — Стабилизатор не работает. Протоколы не работают. Что делать? Физическое воздействие? Но он же жертва, он не виноват... А если применить силу, можно сломать то, что ещё можно починить. И как объяснить это в отчёте? „Субъект был нейтрализован физически вследствие неэффективности стандартных процедур“? Стас меня живьём съест...»

Вера внезапно резко дёрнулась, вынырнув из своего транса. Она метнула взгляд по сторонам, её глаза, острые и быстрые, упали на столбик, на котором ещё минута назад стояла её недопитая чашка кофе. Чашка валялась на брусчатке, из неё вылилась тёмная, почти чёрная лужица, уже начинавшая покрываться ледяной коркой.

И тогда она сделала нечто совершенно абсурдное, нелогичное, лишённое всякого смысла с точки зрения магии, протоколов и здравого рассудка.

Быстрым, почти грациозным движением, не свойственным её обычно резкой манере, она подскочила к чашке, подхватила её. В ней оставалось совсем немного — холодной, густой жижи на дне, смешанной с кристалликами нерастворённого сахара. Вера развернулась и, с силой, которой Артём не ожидал от её хрупкой, почти хлипкой на вид фигуры, выплеснула эти последние капли прямо в лицо приближающемуся парню.

Траектория была идеальной. Тёмная жидкость попала ему точно в глаза, в нос, на губы.

Эффект был мгновенным и пугающим.

Парень замер. Не постепенно. Резко. Абсолютно. Как будто у него выключили питание, перерезали все нити разом. Его поднятые руки застыли в воздухе, пальцы всё ещё согнуты в когти, но теперь это была просто поза, лишённая смысла. Пустой взгляд, залитый тёмной, липкой жидкостью,