Травница и витязь - Виктория Богачева Страница 15

Крутояр дернулся, но вновь смолчал.

Выждав, пока за ней закроется дверь, и еще немного, Вячко повернулся к княжичу.

— Я не верю наместнику Велемиру. Это на его охоте ты получил стрелу.

— Его в городище посадил отец. Сразу после войны с Рюриком, — напомнил он. — Он из ладожских бояр.

Кметь кивнул.

— А кто-то из ладожской дружины ту стрелу в тебя направил.

Крутояр был не из трусливых. Об этом говорил хотя бы шрам на его лице, полученный в сражении! Но нынче ему стало не по себе, когда холодный ужас прозвучавших слов осел в голове и дошел до сердца.

В отряде был предатель. Да не простой, а из ближнего круга, потому как людей для сопровождения сына отбирал лично князь Ярослав. И не абы кого, а тех, кому доверял.

— Мы должны выбраться отсюда побыстрее, — сказал он и, не сдержавшись, застонал.

Слишком резко повернулся, и рана напомнила о себе.

— Иди-ка в избу, — Вячко неодобрительно щелкнул языком. — Сперва ты должен окрепнуть, хотя бы малость. Два дня лихоманка тебя сжирала.

— А ты? — Крутояр обернулся уже подле двери.

Его наставник успел отойти на пару шагов от крыльца.

— Я скоро, — пообещал мрачно.

Горница пахнула на княжича холодом. И не только из многочисленных щелей. Верно, травница успела проболтаться родне, и теперь и мальчишка, и старик глядели на Крутояра лютыми волками. Девка же хлопотала у печи, рассерженно стуча горшками. По суетливым, резким движениям угадывалось, что она злилась. Ему вдруг вспомнила мать, княгиня Звенислава. Та, когда серчала, точно так же звенела посудой и с излишней силой опускала ее на стол.

Чувствуя, как по телу разливается ненавистная слабость, кое-как Крутояр дохромал до лавки. Едва не споткнулся позорно под конец, благо уже рядом оказался и осел на нее тяжелым, неповоротливым кулем.

Умила даже головы в его сторону не повернула.

Княжич залез ладонью под рубаху и приложил ее к шероховатой повязке. Кожа соприкоснулась с чем-то влажным и чуть липким. Рана сильно кровила, коли проступило на полотне. Сцепив зубы, Крутояр принялся ощупывать сам себя. Помимо раны болели еще и ребра, и бок, и даже плечо. Вся половина тела, куда угодила стрела. Вячко сказал, его подрал еще секач. Верно, не поспел проткнуть клыками, лишь испинал мордой да копытами.

Зашелестела дверь, и в горницу вернулся кметь, держа в руках ножны.

Тут-то княжич и залился краской жгучего стыда. Хорош воин! Как очнулся, ни разу о мече не спросил, не вспомнил даже!

Повернувшаяся на звук Умила выронила из рук горшок, когда увидела, что принес в ее избу кметь. Упав на дощатый пол, тот раскололся на множество мелких черепков. Мальчишка Лют подхватился с лавки и бросился к сестре, стал между нею и Вячко, словно намеревался защищать ее. Травница сжала его плечи ладонями и крепко притянула к себе.

Крутояру сделалось смешно, но веселье то было горьким.

— Зачем ты принес в избу мечи? — спросила Умила хрипловатым, испуганным голосом, не сводя с кметя настороженного, колючего взгляда.

Она даже не посмотрела на осколки, что валялись у нее под ногами.

— Чтобы было спокойнее.

— Кому? — шепотом тише шелеста травы выдохнула она.

— Мы не лиходеи, — вновь повторил Вячко.

Он стоял в дверях, словно не решался пройти.

— Мы не причиним никому из вас зла.

— Все так говорят! — вдруг сорвался на крик Лют, и травница тотчас зашипела на него, ущипнув за плечо.

Мальчишка осекся и замолчал, испуганно бегая взглядом с кметя на княжича.

— Так какому князю ты служишь, витязь? — с дальней лавки раздался хриплый голос старика.

Он только откашлялся и смог заговорить. Крутояр резко повернулся к нему: дед, в отличие от внуков, довольно улыбался, его глаза светились торжеством.

— Я сразу тебя разглядел. Сразу, — прибавил тот важно.

Вячко бросил на Крутояра быстрый взгляд и коротко мотнул головой.

— Мы не будем об этом говорить больше, — отрезал тот сурово. — Мечи останутся при нас. Так спокойнее будет всем, — и он покосился на Умилу, которая, вздернув подбородок, уже отвернулась к печи.

Кметь обождал еще немного, а затем подошел и опустился на лавку рядом с Крутояром, протянул ему двое ножен: с мечом да кинжалом.

— Прикопал их неподалеку на опушке. Мыслил, не понадобятся, — рассказал негромко.

Почувствовав ладонью знакомую рукоять, Крутояр воспрянул духом. Ништо, и не такие раны на нем затягивались. Зарастет и эта. Только побыстрее бы. Им нужно торопиться. Выбираться из этой глуши как можно скорее. Чтобы отправить весть отцу на Ладогу да воеводе Стемиду в Новый град.

Вскоре их начнет искать не только наместник Велемир. Они уже, верно, припозднились, и Стемид хватился отряда с княжичем. Вскоре слухи дойдут и до Ладожского терема…

Здесь Крутояр оборвал себя, приказав не думать. Отец отправился в Великую степь, он узнает не скоро. А вот матушка...

Княжич замер, словно его гром поразил, а затем повернулся к Вячко, который по-прежнему сидел на скамье.

— Отец ушел в Степь, — пробормотал он сквозь зубы, чтобы никто не подслушал. — Коли в княжестве предатели да заговорщики... коли они в тереме да дружине... ты должен оставить меня и вернуться на Ладогу. Ты должен предупредить...

— Нет, — отрубил Вячко. — Я тебя одного не оставлю. Отсюда мы уйдем вместе или не уйдем никак.

— Но заговор! — вскинулся было Крутояр, и тяжелая ладонь кметя опустилась ему на плечо, заставив замереть.

— Я тебе все сказал. Ты хоть и княжич, но в дружине твоего отца я — десятник и стою тебя выше.

Он взвился, но острая боль скрутила бок, заставив обессиленно рухнуть на лавку. Вячко сурово на него посмотрел.

— И не глупи, княжич. Не то свяжу.

* * *

Следующий день выдался для Крутояра самым тяжким. Гадкое такое чувство, когда вроде окреп уже и кажется, что горы можешь свернуть, а ноги не несут. Пять шагов — и все. Измученное тело требует отдых, голова начинает кружиться, и приходится искать лавку, обливаясь липкой испариной и ругая сквозь зубы клятое бессилие.

Травницы в избе не было уже с самого утра. Потом он услышал от Люта, что Умила отправилась в лес, собирать мох. Вячко взялся проконопатить им к зиме избу. А братца с собой не взяла, оставила приглядывать за лихими чужаками.

Строптивица им не доверяла.

Но от помощи не отказалась.

Крутояр, которого косые взгляды какой-то лесной девки задевали гораздо сильнее, чем следовало, пожаловался на ее дурной нрав Вячко. Княжич как