Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель Страница 143

Не успела я сказать то же самое в ответ, он разорвал контакт, и я буквально физически ощутила, как клятва снова вступила в силу.

– Готово? – спросил Гидеон. Люциан не ответил, просто заставил проявиться дверь. Она была сделана из светлого материала, который я не могла определить. На ней был выгравирован треугольник, в котором отсутствовала нижняя линия – как наконечник стрелы, обращенный вверх.

– Ну, пошли, – сказал Люциан, толкнув дверь.

Гидеон постучал пальцем мне по плечу. Когда я оглянулась, он сунул мне под нос свой телефон. На экране светилось сообщение от Лиззи:

«ПЕРЕДАЙ ЭТОЙ ТУПОЙ МАКАРОНИНЕ, ЧТО Я ВСЕ ЕЩЕ ЗЛЮСЬ, НО ПУСТЬ ОНА БУДЕТ ОСТОРОЖНЕЕ. ТОЛЬКО Я ИМЕЮ ПРАВО ОТОРВАТЬ ЕЙ ГОЛОВУ».

Я заулыбалась.

Люциан был рядом, а лучшая подруга все же не окончательно вычеркнула меня из своей жизни. Я изучила Канон, и моя запретная связь была укрыта под антипраймусовской иллюзией. Что еще могло пойти не так…?

* * *

Патрия была в самом прямом смысле этого слова гигантской. Я чувствовала себя ничтожно маленькой. Меньше, чем перед небоскребом, меньше, чем на вершине горы. Патрия просто раздвигала границы моего воображения.

Сначала мой взгляд упал на монументальное здание отеля, какие бывают в Лас-Вегасе. Но оно не стояло на твердой почве, а балансировало на крыше виллы в стиле модерн. И не только оно. Сотни зданий здесь были без разбора настроены друг на друге. Как будто кто-то разграбил учебник по истории архитектуры и сыграл в увеличенную во сто крат дженгу[28] зданиями из разных эпох и культур. Дома громоздились на домах. Некоторые были надстроены непосредственно друг над другом, другие смещались так, что между ними образовывались туннели, третьи так угрожающе зависли в воздухе, что это противоречило всем законам физики. Викторианская усадьба расположилась на бамбуковой хижине, которая, в свою очередь, стояла на барочном дворце. Внешние стены бетонного бункера 70-х годов опирались с левой стороны на греческий храм, а с правой – на зеркальное строение с Уолл-стрит. Под ними была старая школа, под козырьком которой вырос деревянный амбар.

Улиц не существовало, лишь бесконечная сеть металлических мостов и парящих лестниц, которые тянулись сквозь пропасть этого города и связывали всё воедино. Абсолютно парадоксальная конструкция, настолько высокая, что не было видно ни неба, ни солнечного света. Все смотрелось мрачным и серым и напоминало сумерки в крупном городе – словно ты навечно застрял в кратком временном окне между заходом солнца и включением уличного освещения.

– Дико, да? – Райан остановился около меня и, ухмыляясь, поиграл бровями. Он и другие ждали нас на своего рода галерее, которая окружала своего рода башню. Элиас назвал ее колонной Ориона. Каждая из пяти стен колонны была как раз такой ширины, чтобы на ней помещалась дверь. Из любопытства я рискнула выглянуть с края галереи и была крайне поражена, потому что запутанный лабиринт из сложенных строений продолжался и под нами. Где-то между ними терялась колонна Ориона. Как снизу, так и наверху. Было еще довольно много галерей вроде той, на которой стояли мы. Узенькими мостиками они сообщались с окружающей паутиной домов, превращая, таким образом, колонну Ориона в странную футуристическую лозу в центре города-дженги.

– «Дико» – это еще мягко сказано, – выдохнула я.

Патрия была вертикальным городом – без фундамента, горизонта или логики.

Элиас повел нас по одному из мостов. Не было ни ветерка, царила мертвая тишина – слишком тихо для мегаполиса. Но самым жутким было то, что тут не было никого, кроме нас. Ни людей, ни праймусов, ни вообще какого-либо живого существа. Даже голубей не было. А это при том, что подобное нагромождение домов стало бы настоящим раем для этих надоедливых созданий.

Мост заканчивался перед викторианским дворцом. Дикий виноград оплетал трехэтажный фасад. На деревянных воротах была изображена стрела, аналогичная символу на двери портала. Здесь заседал Верховный Совет?

– Времени на туристическую программу у нас не остается. Отсюда мы пройдем кратчайшим путем до Критериона. Поэтому не копайтесь. Вас уже ожидают, – сказал Элиас и вошел во дворец. Не сводя глаз с невероятного города, я последовала за праймусом и вдруг оказалась под ослепительными солнечными лучами. Безоблачное небо растянулось над восхитительным садиком. Цветы всевозможных видов росли вдоль извилистой гравийной дорожки. Цвета и роскошный аромат цветения были настолько яркими, что мне пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться, что я не спала. Я озадаченно развернулась. Разве мы сейчас не вошли в дом? Позади меня возвышался точно такой же фасад такого же дворца с таким же диким виноградом. Сквозь открытую дверь мне все еще было видно мост, по которому мы пришли.

Эм… ну ладно?

«Здесь ничто не является тем, чем кажется. Постарайся об этом не забывать». – Голос Люциана вернул меня обратно в реальность. Я сразу же ускорила шаг и вернулась на свое место в нашей процессии. На другом конце сада Элиас открывал неприметную дверь. На ней тоже была гравировка в виде острия стрелы. За ней простиралась тусклая бездна. Укороченная версия первого моста вела к ветхому, изрисованному граффити панельному дому и кончалась у входной двери, рядом с которой висела обшарпанная табличка со звонками – с наконечником стрелы.

Стараясь не обращать внимание на таинственный знак, я пошла за Элиасом по пропасти между домами.

А там вместо грязной лестничной клетки меня ждала глубокая ночь. По унылому асфальту стучал дождь. На противоположной стороне улицы висела сломанная неоновая вывеска с надписями на китайском языке. Зеленый свет отражался в луже. Слышался шум двигателя. Похоже, он приближался. Рука Элиаса вытянулась и остановила меня. В тот же момент мимо промчались два тюнингованных кабриолета с орущими пассажирами. Я в недоумении вытаращилась им вслед.

– Патрия не во всем соответствует вашей реальности. Но если тебя собьют, ты будешь такой же мертвой, как и в человеческом мире.

Я зло уставилась на праймуса. Если я была тут новенькой, еще совсем не значило, что я была глупой. Я высвободилась из его захвата и сложила руки на груди.

– Постараюсь запомнить.

Элиас никак не прокомментировал мой сухой тон и двинулся дальше. Однако я все-таки разглядела хитрую улыбочку у него на лице. Я закатила глаза. Видимо, высокомерие – это их семейная черта…

Мы немного прошли вниз по ночной улице и зашли в забегаловку. Элиас напрямую устремился в заднюю часть заведения. Повар закинул во фритюрницу несколько вонтонов[29]. Он определенно был праймусом. Потому что резкий запах острой пищи и застарелого жира шел не только из кухни. Я еще удивлялась