Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач Страница 14

На помощь царевичу пришел Финист, похлопав незадачливого принца по плечу, и едва скрывая улыбку, он произнес:

– Царевич имел ввиду, что вы, царевна, входите в дружескую компанию.

– Да-да, – закивал царевич. – Ну, какие женщины, мое сердце принадлежит вашей сестре. И никому кроме! Я сцепила губы, сощурила глаза. Ага, конечно. Так и поверила, вешай эту лапшу кому другому.

Впрочем, пока с царевичем в качестве спутника приходилось смиряться.

С ужасом представила, что возможно с ним же придется смириться и в качестве родственника, если с Горынычем все сложиться самым печальным образом.

Выбирая между Иваном и Елисеем, Василиса точно выберет первого. Тут я даже не сомневалась.

– У вас чешуя блуждает, – неожиданно вырвал меня из дум, тихий голос Вихря.

Я вздрогнула и повернулась.

Егерь стоял удивительно близко, буквально плечо к плечу со мной, и как только смог подкрасться.

– Что? – не поняла я.

– Чешуя, – тихо ответил он, кивая на мое лица. – Она то проступает, то прячется. С щек, на нос и обратно. Когда есть, когда нет.

Я схватилась ладонями за лицо, прощупывая. Сейчас чешуи в самом деле не было, а ведь утром, когда мы выезжали из дворца – я точно помню, что натянула перед зеркалом самую паскудно противную чешуйчатость. Но то ли сама забылась, то ли мороз повлиял – сейчас чешуи не было.

Пришлось сосредоточиться, вернуть все обратно.

С уст Вихря слетел смешок.

– Бабка моя тоже мухомор на носу отращивала, – зачем-то сказал он и, развернувшись, отошел.

Я задумчиво взглянула ему вслед, его спина мелькнула за пределами поляны, скрываясь за соснами.

– Эй, куда это он? – спросила я у Финиста, тот как раз раскатывал самобранку, пока два царевича ломали ветки кустарника для костра.

– Вихрь?! – удивился Сокол. – А я почем знаю. Ежели он вам не доложил, царевна, то мне уж подавно не отчитывался. Может, безопасность проверяет.

– Может… – согласилась я. – Я схожу посмотрю.

Финист напрягся.

– Я с вами! Ваш батюшка приказал, это самое… ЧЕсть вашу…

беречь!

Я косо взглянула на него, возможно весь сарказм этого мира сейчас отражался на моем лице. Финист даже затылок почесал.

– Ага, понял. Честь она сама ваша.. при вас.

– Все верно, – согласилась я. – Ты лучше за этими присмотри, – я кивнула на царевичей. – Бедовые они какие-то.

По следам на снегу я вышла за пределы полянки, стараясь двигаться как можно тише. Почему-то мне хотелось ответить Вихрю тем же, подкрасться так же незаметно, как и он ко мне.

По детски сказать “Бу!”, хоть я и понимала напугать не смогу, но его замечание про чешую, я восприняла как гол в свои ворота. Хотелось выровнять счет.

Я потрясла головой.

Вот опять какое-то наваждение. Откуда только берется. Впрочем, сколько себя помню, они всегда были со мной – эти странные слова и понятия, всплывающие из ниоткуда в голове. Я с детства легко вворачивала их в речь, шпарила ими, приводя порой в ужас окружающих, особенно царевну Лебедь.

Та и так меня недолюбливала, а после такой тарабарщины, вообще заявляла, что я проклятая.

Впрочем, со временем к этим странностям привыкли. При дворе даже стали применять некоторые словечки, прижилось в общем.

Я старалась ступать след в след, подобрала полы шубки, чтобы те не шуршали, задевая небольшие снежные сугробы.

Тьма вокруг сгущалась, но меня она не пугала. Это человеческие глаза были плохо приспособлены к темноте, но не змеиные… Мир мгновенно преобразился окрашиваясь в синие цвета.

Я искала в этих миллионах оттенках синего и серого, яркое пятно тепла, и нашла….Вдали, метрах в десяти, словно звезда сошедшая с неба, ярким факелом, сияла человеческая фигура.

Я даже зажмурилась.

Горячий, слишком горячий…

Пришлось, вернуть себе обычные глаза, так непривычно и даже больно оказалось смотреть на егеря.

“Нужно чаще тренироваться”, – подумалось мне. – “ А то совсем отвыкла на людей смотреть”.

Я все еще подкрадывалась, и уже видела Вихря обычным зрением, когда он не оборачиваясь, произнес:

– Тише, царевна. Спугнете…

Я замерла от неожиданности и досады.

Да, как так-то!

– Кого? – шепотом спросила я.

– Ее… – Вихрь вглядывался в тьму, и протягивал руку вперед. словно щупал тьму.

Тьма шевельнулась.

Выглянула вперед, и я едва не завизжала от испуга, закрыла свой рот руками, чтобы не издать ни звука.

Даже дышать стало страшно.

Навстречу Вихрю вышло чудовище.

Огромное тонкое тело, на паучьих ногах, оно ступало в снег, проваливаясь острыми черными конечностями, но делало это абсолютно бесшумно. У тьмы обнаружилась женская фигура, растущая прямо из паучьего тела, и лицо… без лица. Провалы глаз и рта, без носа. Казалось, монстр сейчас нападет и убьет, и меня, и Вихря. Один взмах страшных острых ног, и мы станем нанизанными, как добыча на вертел, ужином страшного существа.

Выход был один, сделать монстра камнем.

– Не смейте, – будто прочел мои мысли Вихрь. – Это Нерда. Она безобидна… присмотритесь, царевна.

Вихрь все еще стоял с протянулось рукой, существо принюхалось к воздуху, и потянулось к его пальцам. Прижалась страшной щекой к его ладони. Замерло. Пригрелось, будто кошка…

Замурлыкало странным утробным звуком.

В моем горле пересохло, но руки ото рта я убрала. Кричать больше не хотелось.

– Она вышла на наши голоса, – пояснил Вихрь. – Услышала и двинулась. Зимой не хватает еды, и она ищет.

– Кого бы сожрать? – предположила.

– Ну, что вы. Разве она похожа на того, кто может нас сожрать?

Я округлила глаза. Ответ казался очевидным.

– Вообще-то да.

– Взгляните на ее руки, – подсказал Вихрь.

И я вгляделась в тьму, у которой от женского части тела и в самом деле росли руки: мохнатые как и все остальное, видимо чтобы монстр не замерз, но в руках я увидела лукошко.

Старое, словно найденное монстром сто лет назад. Явно множество раз сломанное, но после починеное, залатанное какими-то ветками, почерневшими листикам. В лукошке лежали ягоды, скромная кучка рябины, набранная в зимнем лесу с огромным трудом… и какой-то яблочный огрызок.

– Нерды не едят мясо. Но люди бояться их из-за грозного вида. Почти все истреблены. Хорошо, что я увидел ее раньше, чем она вышла на поляну.

– Царевичи бы на нее напали, – догадалась я.

– Я бы не успел ничего объяснить.

– Она