Знак обратной стороны - Татьяна Нартова Страница 135

что отраженными они приобретают еще большую власть над неокрепшей детской психикой. Куликов изобразил свою покойную возлюбленную, чтобы его мозг мог сгенерировать ее последние минуты. Он хотел быть с ней в тот час, когда бомба упала и, пробив купол, взорвалась в храме. Думаю, у него это получилось. Но увиденное было столь реалистично, что он просто не выдержал. Разум его помутился и мой прадед остался сидеть рядом с руинами, постепенно замерзая и даже не чувствуя, что мерзнет. А я… я получил способность видеть то, что не произойдет. Когда кто-то стоит перед мучительным выбором, от которого решается судьба, я вижу последствия того варианта, к которому в данный момент человек менее склонен. То, что не случится, если его не переубедить. То, что не должно произойти, если выбор сделан правильно. Я вижу обратную сторону. Порой это просто статичные кадры, но чаще – полноценные видения. В одиннадцать лет я упал в обморок, когда пережил смерть сестры. Буквально. Ее разрезало пополам мчащимся товарняком. Боль была жуткой, а когда я очнулся, то не поверил, что ничего этого на самом деле не происходило. Алиса стояла тут же, у моей кровати, живая и здоровая. А через полгода она пошла с компанией одноклассников на те самые пути и в последний момент передумала их перебегать. Честно признаться, я не знаю, то ли это мое видение ее остановило, то ли так и было суждено… Лишь через несколько лет у меня снова начались приступы.

Удивительно, но я ему поверила. Сразу и безоговорочно. Потому что теперь паззл под названием «Роман Александров» полностью сошелся.

– Так значит… ты знал о пожаре в моей квартире заранее?

– Да.

– Что… Ох! Что меня ждало? Если бы ты не приехал?

– Ты бы сгорела. Или попала под машину. Мои видения – это не точные предсказания, но в то утро я увидел горящую комнату. Я был в ней, пока огонь лизал мебель и пожирал твои ужасные пыльные шторы. Комната была пуста, а это значило только одно: я должен был увезти тебя до того, как вспыхнет пожар. Так увиденное превратилос в реальность, а ты осталась жива.

– Но как? Почему я?

– Не знаю, – прикусил губу Сандерс. – Не выпытывай, я просто не знаю, и все. С кем-то у меня налаживается что-то вроде ментальной связи. Не обязательно с людьми близкими или с теми, с кем я часто общаюсь. Со временем я научился вместе с изнанкой видеть лицо выбора, хотя для этого нужно приложить некоторое усилие. Я смотрел глазами булочника, который всего пару раз продал мне хлеб. Я знал, чем болен мальчик, проживающий тремя этажами ниже. Мне пришлось долго уговаривать его упрямую мать обратиться-таки к нормальному врачу. Это не геройство. Но когда раз за разом ты сам переживаешь скорбь потери, или страх, или злобу, то не выходит, не получается пройти мимо. С кем-то связь обрывается без видимой причины, а кто-то практически поселяется в моей голове. Как ты… С первой нашей встречи на выставки. Даже мелкие, незначительные события, связанные с тобой я стал видеть наперед.

– Велосипедист, – вспомнила я. – Ты сказал тогда, что у тебя отличный слух.

– Именно. Соврал, что услышал велосипедный звонок.

– А на самом деле?

– Увидел тебя сидящей на асфальте с кровоточащей коленкой, – выдавил слабое подобие улыбки Роман. – Если происходящее зависит от моего выбора, точность видения увеличивается в разы. Я мог дать тебе уйти или вовремя остановить. В первом случае на тебя бы наехали, во втором… сама знаешь, что было дальше.

– А моя паническая атака? В тот же вечер, ты ведь пришел на мое спасение.

– Тут мои приступы не при чем. Просто сложил два и два.

– Ладно… – У меня от таких новостей начала кружится голова. – Последнее: твои картины как-то связаны с видениями?

Сандерс молча кивнул. Я откинулась на сидении.

Больше вопросов не было.

Сидящая сова

Символ правой руки. Также называется «спящая сова» или «медальон». Знак означает ясное видение самого себя, принятие себя таким, какой ты есть. В том числе, может использоваться в клинической практике для подготовки психики пациента к дальнейшему лечению, а потому пишется нейтральными или совсем светлыми тонами.

Воспоминание четвертое

Двое рабочих в одинаковых синих комбинезонах, кряхтя и поругиваясь сквозь зубы, затаскивали по лестнице деревянный ящик. Сандерс едва успел шмыгнуть в сторону, когда они втащили свой груз в просторный зал галереи. Один из рабочих бросил на художника полный раздражения взгляд. В нем так и читалось: «Ишь, какое яйцо! Не помогаешь, так хоть бы под ногами не крутись». Подобные взгляды Лех периодически ловил в течение последних десяти лет. С тех пор, как они с Егором организовали свою первую выставку. Тогда – совместную. Их творческий дует «Сандерс и Минин» просуществовал совсем недолго, вскоре превратившись в соло. Егор ушел в тень, но некоторые его наработки Лех использовал и сейчас.

– Почему ты не хочешь еще раз попробовать выставиться? – спросил как-то друга Сандерс и получил в ответ довольно пространное:

– Знаешь, есть так называемые восьмидесяти процентные люди. Вроде талантливые, но что-то им все время не хватает, чтобы выбиться в высшую лигу. И как бы они не старались, как бы не корячились, путь туда им закрыт. Вот я из таких восьмидесяти процентных. А ты, Рома, нет. Ты стопроцентный. Может, не такой талантливый как я, но твои оставшиеся семьдесят-семьдесят пять процентов таланта дополнены еще личной харизмой, везучестью и каким-то шестым чувством, благодаря которому тебе удается отыскивать по-настоящему выигрышные идеи. Так что прости, старик, но я предпочту трудиться за кулисами. Там и спокойнее, и есть больше пространства для маневра. Ты ошибешься, и все… критики заклюют. А я волен творить, что угодно и ничего не бояться.

– Выкрутился, – хохотнул тогда Лех.

Но сейчас пришел к неутешительному для себя выводу: его друг был абсолютно прав. К вспышкам фотокамер и восхищенным отзывам критиков всегда прилагается страх стать посмешищем. И каждый раз видя, как рабочие извлекают из набитых опилками и ватой ящиков его работы, Сандерс чувствовал себя таким же экспонатом, только ничем не защищенным.

– Ну, как вам?

К Леху мячиком подскочил устроитель выставки, невысокий отчаянно лысеющий мужичок лет сорока пяти. Макар Иванович или Макар Петрович? Когда они впервые были представлены друг другу, художник не особенно вслушивался в его трескотню. А потом уточнять отчество стало как-то неудобно.

– Что именно? – не понял Лех.

– Мы поставили свет, как вы просили, –