Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная Страница 13

Дик хмыкнул, не веря ни единому слову:

— Анубис, я уважаю тебя, но это — сказки… — Анубис прервал его, подняв руку.

— Попытки что-то доказать сейчас — это копание в песчинках, Дикаст, а мы — песчинки вечности. Мы помним времена, когда богом существ был Сет. Да, тот самый Сет, которого люди потом демонизировали. Он был дик, необуздан, но он был нашим защитником. Во время великой войны между людьми и существами, когда кровь лилась рекой и небо пылало от гнева, именно Сет вел нас в бой, — голос Анубиса дрогнул.

— После той войны, мы много веков скрывались, залечивая раны, оплакивая мертвых. А потом… потом мы снова вышли к людям. Ослабленные, но полные надежды на мир. И люди… люди преклонились перед нами. Они увидели в нас силу, мудрость, то, чего им самим не хватало. И они назвали нас богами. Возможно, это было их способом примириться с прошлым, забыть о крови и ненависти. Или просто… они боялись нас, — он замолчал, погружаясь в темные глубины воспоминаний.

Я видела боль в его глазах, отблеск пламени древней войны, отголоски поклонения и страха. Вдруг все сказки, которые я слышала, истории, которые казались неправдоподобными, начали обретать реальность. Я будто оказалась в холодной, древней гробнице, в присутствии бессмертного существа, и почувствовала дыхание вечности на своей коже.

Но вскоре он продолжил:

— Много веков назад, в эпоху, когда мы ходили по земле — как боги, так и люди, — начал Анубис, его голос бархатным эхом отозвался в комнате, — предок Гора и мой предок были ближе, чем братья. Один, молодой и яростный, символ солнца и власти, другой — сын тьмы, хранитель покоя усопших. Казалось бы, что может связывать таких разных существ? Но их объединяло… одиночество, — Анубис сделал паузу, словно позволяя этим словам осесть в воздухе.

Он поведал о днях их предков, проведенных вместе на бескрайних просторах пустыни, о ночных разговорах под величественным пологом звезд, о спорах, переходящих в дружеские потасовки, и о взаимном уважении, которое крепло с каждым прожитым днем.

— Предок Гора учил моего предка ценить жизнь, несмотря на бремя смерти, которое тот нес. Мой же пытался показать ему, что даже в самой яркой страсти должно быть место для сострадания и мудрости, — было видно, что эта история поколений была настолько реальной болью для него, будто это совсем недавно произошло с ним и Гором, а не с их предками.

— Однажды, — голос Анубиса дрогнул, — Сет, коварный бог хаоса, обманом лишил Предка Гора глаза. Он разбил его на множество осколков, разбросав по всему Египту. Гора захлестнула ярость и слепая ненависть, жажда мести затмила разум. И тогда мой предок…- Анубис замолчал, словно не решаясь продолжить.

— Он стал его поводырем. Он искал осколки его ока, чтобы вернуть ему зрение и, вместе с ним, надежду. И в этом путешествии, полном опасностей и испытаний, они стали единым целым. Души их переплелись, образуя неразрывную связь, — я плохо понимала, о какой дружеской связи могла идти речь, но, видимо, они стали как братья, существа разных рас.

— Но, — прошептал Анубис, в его голосе зазвучала обреченность, — даже боги совершают ошибки. Предок Гора, ослепленный гневом, не заметил, как Сет отравил его сердце. Он все видел в черном свете, отвергая всякую доброту и милосердие. И прошлый Анубис понял, что, если не вмешаться, он станет таким же, как Сет. И тогда он… он предал его. Анубис рассказал другим богам о планах Гора, зная, что это положит конец их дружбе. Но он не мог поступить иначе. Ради Египта, ради мира, ради самого Гора, — в голосе Анубиса слышалась мука. Я затаила дыхание, ожидая окончания этой душераздирающей истории.

Анубис опустил голову, словно не в силах вынести груз воспоминаний. Тишина в комнате стала осязаемой, каждый чувствовал тяжесть решения, которое пришлось принять его предку.

— Боги вмешались, — продолжил он, — Гор был остановлен. Его гнев утих, но вместе с ним угасла и их дружба. Он никогда не простил этого предательства. Прошлый Анубис стал для него врагом, хуже, чем Сет.

Он поднял взгляд, и я увидела в его глазах такую боль, что невольно сжала кулаки.

— Мой предок понимал его. Тот потерял зрение не только физически, но и духовно. Он не мог видеть правды, видеть, что друг действовал из любви к нему и к Египту. Но это не облегчало боль. Каждый день, видя, как друг отворачивается от него, как его глаза полны ненависти, он умирал заново,- Анубис замолчал, глядя в пустоту, словно там искал ответы. — Время шло. Гор восстановил свое зрение, вернул себе власть и славу. Но в его сердце навсегда осталась тень — тень того предательства. А Анубис… он продолжал служить миру мертвых, храня память об их дружбе, как о самом ценном сокровище, которое он потерял. Память о том предательстве прошла не только сквозь века, но и через несколько поколений. Мы — раса Гора и Анубиса, но этими именами могут называться только главы кланов, к остальным членам обращаются как «Член клана Анубиса или член клана Гора». Уже я сам пытался прекратить эту тихую, а порой и не совсем тихую войну между нами. Но, к сожалению, до сих пор не удается: все существа из расы Горов очень яростны и вспыльчивы и постоянно решают все споры на ритуальной битве. Только дело в том, что мы можем сражаться не один час и даже не одну неделю, и ни один из нас не может победить другого. Это расу Горов злит еще больше и приводит к плачевным результатам — страдают все, и существа, и люди. Мы — двое глав сектора испокон веков. Один правит сектором верхнего Нила, другой — сектором нижнего.

История Анубиса закончилась, оставив после себя горький привкус утраты и понимание того, что даже самые благие намерения могут привести к разрушительным последствиям. Молчание затянулось, каждый переживал эту драму по-своему, чувствуя отголоски древней боли в глубине своей души.

Глава 14

Тишина, повисшая в зале после слов Анубиса, казалась осязаемой. Я чувствовала, как мои пальцы непроизвольно сжимают край платья, а в голове роились вопросы. Что нас ожидало впереди? Сможем ли мы противостоять тому, что тут происходило и по силам ли нам это? И вроде