Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь - Нинель Верон Страница 13

— Нет. Не о людях, пьющих кровь и живущих среди нас. А именно о древних существах, которые жили здесь испокон веков. Когда-то их сравнивали с богами Тьмы...

«Почему никто не слышал о них ничего нового?» — единственное, что смог выдать мой перегруженный мозг.

Загадка, не имеющая ответа.

— Потому что их истребили очень давно, еще во времена первой войны между Тьмой и Светом. Вурдалаки тогда проиграли и скрылись в сумерках — мире между Тьмой и Светом. Они стали очень хитрыми… Настолько, что предпочли жить на изнанке миров… куда никому нет входа и выхода! — сдавленно ответил Маршал, и я почувствовала, как он напрягся, словно струна.

Он заметил мое неверие, мою попытку отстраниться от услышанного и тут же взбесился, стал каким-то дерганым. За этой нервозностью угадывалась какая-то недосказанность, словно Маршал что-то скрывал.

«Ты слышишь этот шорох?! Я больше не могу его терпеть!»

Я вскочила с дивана как ошпаренная.

Горло сдавило от дикой смеси ярости и животного страха. С рыком бросилась в угол, из которого доносились эти мерзкие звуки.

Там что-то зашевелилось…

Глава 11

Из самой гущи мрака, словно из ниоткуда, вынырнула длинная костлявая рука, обтянутая бледно-синеватой кожей. Она вцепилась в мой ошейник стальной хваткой, заставив замереть на месте, и потянула на себя.

Из горла вырвался сдавленный хрип. Я задергалась, сопротивляясь изо всех сил, попыталась вырваться, но стало лишь хуже. Тень притянула меня к себе, к своему мерцающему темно-серому балахону, словно сотканному из дыма и мрака. Костлявая рука погладила по холке как какую-то псинку.

— Ну, здравствуй, Недоальфа…

Другая рука, такая же костлявая, медленно откинула капюшон, открывая моему взору голову создания тьмы.

Худощавое лицо, словно вылепленное из кошмаров, окруженная запахом тлена фигура. Очертания черепа, обтянутого тонкой, сухой, как пергамент, мертвенно-бледной кожей… Казалось, передо мной стояла мумия, только что выбравшаяся из древнего склепа.

Провалившиеся глазницы сияли кроваво-красным светом… Зрачки, полные немой злобы и безумия, были похожи на две бездны. Тонкие бескровные губы растянулись в оскале, обнажая частокол острых, игольчатых зубов. От существа тянуло смрадом — сладковатым запахом гниющей плоти, сыростью склепа, холодом неживого дыхания.

По спине пробежала ледяная дрожь. Это было нечто, не имеющее права существовать в нашем мире. Нечто из дремучих легенд, о которых шепчутся в ночи.

Я попыталась вывернуться, но ошейник внезапно ожил. Металл сжался, впиваясь в шею, словно узнав нового хозяина. Дыхание перехватило, сердце заколотилось в бешеном ритме, грозясь вырваться из грудной клетки.

— Ты… Как ты смог? — шагнул вперед Маршал.

Его лицо исказила чистая, бескомпромиссная ненависть. Голос дрожал, но не от страха, а от ярости, в которой тонула капля отчаяния.

— Твоя же волчица показала вход сюда… Прореху в этой чертовой «крепости». Открыть переход в одном месте и выйти в другом — не проблема для меня! Я же с изнанки, я вижу то, что скрыто от других. А ошейник… Он признал меня, ведь когда-то принадлежал мне как хозяину одного бестолкового щенка-бунтаря. Да, Максик?

— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! Мерзкая тварь изнанки! — Маршал сжал кулаки. Вокруг него завихрились остатки магии, жалкие, истощенные.

Он отдал мне почти все, а я потратила этот резерв на переход сюда…

— Брось, брось, щеночек! Ты же ей уже рассказал, какие мы плохие? Так вот, мы будем старательно доказывать это! А еще расскажем, что ты хуже нас… Ты ведь не поведал ей обо всех своих планах? О том, как хотел ее использовать? Добиться цели ее руками… А потом продать как зверя, ну, или… — Каждое слово твари расширяло пропасть между нами. — Видимо, ты еще не знаешь об особенной связи между тобой и милой волчицей? Каждое ее мучение ты будешь чувствовать на себе…

— Заткнись! Я отказался от этого права! — Маршал выхватил из-за пояса пистолет.

Глаза вурдалака презрительно сузились.

— Не от права, а от ипостаси. Ты невнимательно прочел договор…

— Отпусти ее! — Маршал направил ствол на меня.

Не на тварь. На меня.

— Иначе она никому не достанется! — Его рука не дрогнула, но сквозь сталь голоса пробилась паника.

— Сам-то веришь в то, что говоришь? — Существо дернуло за ошейник так, что мир перед глазами поплыл… и погрузился во тьму.

Абсолютную, густую, как деготь. Она поглотила все звуки, свет, воздух, саму мысль о надежде. Меня полностью окутал мрак изнанки.

— Попробуй достать! — Тишину разорвал ледяной, пронзительный, раздирающий душу на клочья хохот твари.

Ужас, исходящий от нее, сковал меня, парализовал волю. Сознание поплыло. Вурдалак потянул за ошейник как за поводок, безжалостно скрывая меня от Маршала в своем мраке.

— Пошли...

Сознание раскололось. Одна его часть осталась там, с Маршалом. Я все еще чувствовала его гнев, его боль — острую и яркую, словно собственную. Другая часть тащила тело, едва переставляющее ноги рядом с этим исчадием в кромешной тьме.

А позади, в бункере, метался, как раненый зверь, альфа. Я слышала грохот, эхо его сдавленных криков — он бился о стены от бессилия.

— Где я ошибся? Где?! Я все просчитал! — сорвался на хриплое рычание. — Или этого от меня ждали? Я все сделал, как им было нужно? А им была нужна она… — Маршал замер, уткнувшись в тот угол, где только что стояла тень.

Теперь на ее месте была лишь голая стена.

Я все еще висела там немым призраком, беспомощно наблюдая за агонией Маршала. Не могла ни закричать, ни проклясть его напоследок.

Тварь снова дернула за ошейник. От боли, острой и удушающей, я захрипела. Вурдалак легко поднял меня в воздух, заставляя задыхаться и брыкаться, насмехаясь над слабыми попытками освободиться. Сделать хоть один вздох…

Красные глаза впились в меня с новой силой, а пальцы, длинные и костлявые, вцепились в пустоту перед моей мордой, словно вылавливая что-то. Он будто вязал из невидимого воздуха узлы.

— Когда вы успели обменяться ментальными клятвами истинной пары? — прошипело это исчадие. Его голос зазвенел от лютой злобы, а лицо исказило изумление. — Вы были наедине только как волчица и Недоальфа!

Яростно взревев, тварь со всей силы пнула меня под ребра. Воздух с хрипом вырвался из легких. Я заскулила, пытаясь отползти, но она снова набросилась, схватила за ошейник и сдавила так, что зрение померкло и сознание заволокло чернотой.

На самом краю, в преддверии обморока, до меня дошло самое важное, самое невероятное и самое страшное…

Мы с Маршалом