Красавица и дракон - Ева Похлер Страница 13

Оказавшись внутри замка, они расстались, не сказав больше ни слова. Психея удалилась в свою комнату, и стены сомкнулись вокруг неё, пока она плакала.

К концу ночи рыдания Психеи перешли в тихое шмыганье носом. Она смотрела в окно на залитый лунным светом пейзаж, гадая, что ждёт её в будущем. Откроется ли ей когда-нибудь дракон, чтобы она могла полностью доверять ему и, возможно, даже полюбить его? Или боль, которую она причинила, оказалась для него слишком сильной?

6. Вера

Психея лежала на кровати в халате, её тело сотрясалось от рыданий, которые, казалось, исходили из самых глубин её души. Она прижимала подушку к груди, её мягкость была небольшим утешением от смятения внутри. Лунный свет, струившийся через окно, окрасил её комнату в серебристые тона. В голове у неё царил водоворот смятения, предательства и тоски. Обиженное выражение лица дракона преследовало её, смешиваясь с образом мужчины на картине — его пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели её насквозь.

Тихий стук в дверь прервал её страдания. Она замерла, затаив дыхание. Стук повторился, мягкий, но настойчивый. Поспешно вытерев слёзы, она села, её сердце бешено колотилось.

— Войдите, — позвала она дрожащим голосом.

Дверь со скрипом отворилась, и она скорее почувствовала, чем увидела, как он вошёл. Она узнала его запах — сандаловое дерево. Уже одно это заставило её сердце учащённо забиться. Воздух, казалось, замерцал от его присутствия, сама атмосфера изменилась, когда он приблизился. Она знала, что это он, дракон, её таинственный защитник.

— Психея, — его голос был глубоким, успокаивающим, — могу я поговорить с тобой?

Она кивнула, проглотив комок в горле.

— Пожалуйста.

Он придвинулся ближе, воздух вокруг него замерцал, пока он не начал материализовываться у неё на глазах. У неё перехватило дыхание, когда он принял человеческий облик. Даже в его свободной тунике и брюках она могла сказать, что он был мускулистым, высоким и широкоплечим. Золотистые кудри каскадом падали на его лицо. Его кожа отливала золотом, но лицо было закрыто золотой маской, скрывавшей всё, кроме полных губ, квадратной челюсти и тёмно-синих глаз, которые она так хорошо знала.

Она уставилась на него, загипнотизированная его красотой. Поднявшись с кровати, она спросила:

— Это действительно ты?

— Да, — тихо ответил он, — это всё, что я могу рассказать на данный момент. Моё лицо — по причинам, которые я не могу объяснить, мне запрещено показывать тебе. Но это я, Психея. Я не зверь — по крайней мере, это не мой истинный облик. Я надеюсь, у тебя хватит веры в меня, чтобы понять, что у этого безумия есть причина.

На её глаза снова навернулись слёзы, но на этот раз это были слёзы облегчения.

— Это не имеет значения, — сказала она, качая головой. — Красивый ты или уродливый, или изуродованный, для меня это не имеет значения. Мне просто нужно было знать, что ты не скрываешь от меня ничего важного.

Он подошёл на шаг ближе, его присутствие подавляло её чувства.

— Понимаю, — мягко сказал он.

Она протянула руку, поколебавшись, прежде чем её пальцы коснулись его ладони. Его кожа была тёплой, почти горячей на ощупь, и по её телу пробежала дрожь.

— Спасибо, что пришёл сюда сегодня вечером, за то, что показал мне себя — то есть то, что смог мне показать. Мне не нужно видеть твоё лицо. Для меня этого достаточно.

— Это не единственная причина, по которой я пришёл к тебе сегодня вечером, — сказал он, не сводя с неё глаз.

Дрожь восторга пробежала по её спине. Поцелует ли он её? Она надеялась на это. Она жаждала его прикосновений.

Он продолжил:

— Твоя семья… они хотят тебя видеть. Я сказал им, что ты в безопасности, но им нужно увидеть тебя своими глазами.

Сердце Психеи сжалось при этой мысли.

— Моя семья, — выдохнула она, и её глаза наполнились слезами. — Я так по ним скучаю.

— Да, уверен, что скучаешь. Но тебе слишком опасно покидать замок. Поэтому я пригласил их сюда. Я устрою бал-маскарад в их честь, пригласив членов королевского двора твоего отца. Зефир принесёт их через два дня.

Её благодарность была безграничной.

— Спасибо, — прошептала она сдавленным от волнения голосом. — Мне так жаль, что я причинила тебе боль сегодня. Я была так напугана, так растеряна.

Он нежно сжал её руку.

— Я прощаю тебя, — сказал он. — Я понимаю, почему ты это сделала.

— Мне приятно слышать это от тебя.

Он отвесил ей лёгкий поклон и объявил:

— У меня есть для тебя ещё один сюрприз. Я убедил твоего отца позволить мне привезти Ветроловку сюда, чтобы ты могла кататься на ней так часто, как захочешь.

Психея разинула рот и прикрыла его рукой, её пальцы дрожали от волнения. Она радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Спасибо! О, спасибо, правда! Ты сделал меня такой счастливой.

— Эпона, наверное, будет немного ревновать, — игриво добавил он.

— Я буду заниматься с ними по очереди, — пообещала она. — Большое спасибо.

— Всегда пожалуйста, — сказал он, и его глаза заблестели.

Воздух между ними потрескивал от электричества, словно их притягивало друг к другу магнитом. Психея почувствовала, как участился её пульс, как всё её тело жаждало его, своего таинственного защитника, который, казалось, хотел только доставить ей удовольствие. Его глаза, эти тёмно-синие глаза, были наполнены смесью желания и сдержанности.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он хриплым от волнения голосом.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он наклонился, и его губы коснулись её губ с нежностью, от которой у неё защемило сердце. Поцелуй стал глубже, внутри неё вспыхнул огонь, от которого у неё перехватило дыхание. Она прильнула к нему, её пальцы запутались в его золотистых кудрях.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, она дрожала, прижимаясь к нему всем телом.

— Останься со мной, — прошептала она едва слышно, взглянув на кровать.

Он колебался, в его глазах было беспокойство.

Она подняла к нему лицо. Она не сказала этого, но мысленно умоляла его остаться.

Он поднял её на руки и отнёс на кровать, осторожно уложив, прежде чем забраться рядом. Он погладил её по щеке, а затем нежно поцеловал в губы.

— Ты такая прекрасная, — прошептал он, — прекрасна, как любая богиня.

Слова, которые когда-то раздражали её, теперь наполнили её сердце радостью. Она сильнее прижалась губами к его губам и была одновременно поражена и взволнована, когда его язык скользнул между её губами.

Лёжа рядом, они прильнули друг к другу. Она чувствовала жар его тела, его твёрдость, и волны возбуждения пробегали