Удушающая сладость, заиндевелый пепел. Книга 1 - Дянь Сянь Страница 13

я увидела, когда открыла глаза, – чьи-то сверкающие глаза. Я снова вздрогнула, теперь уже от неожиданности, и едва не опрокинула зеркало Мирской суеты. Слегка отодвинувшись, я заметила, что на меня пристально смотрит покрасневшая девушка. Встретившись со мной взглядом, она поспешно отвела глаза, но искоса продолжила поглядывать. Я очень удивилась.

Бессмертный лис отвлекся от просмотра земной пьесы и потушил изображение в зеркале Мирской суеты. Пение резко оборвалось.

– А-а-а, Звездная посланница Цзы Ци[67]! Приветствую тебя! Выдалось свободное время и ты пришла навестить лаошэна[68]? – с воодушевлением воскликнул лис. Девушка снова смущенно покраснела. Она стиснула в руках вышитый парчовый платок и звонким голосом произнесла:

– Уважаемый Бессмертный владыка, я пришла к вам с визитом. Но меня зовут Юэ Бо[69], Цзы Ци – моя старшая сестра. Я… я…

Хм, почему эта бессмертная так запинается?

– Звездная посланница Юэ Бо, ты, наверное, пришла просить красную нить?

Лицо девы стало пунцовым. Она робко кивнула и бросила на меня быстрый взгляд.

– Да, все верно. Но… но кто этот уважаемый бессмертный?

Впервые кто-то назвал меня бессмертной! Я была очень растрогана и только открыла рот, как меня опередил владыка Юэ Лао:

– А! Хе-хе, это Цзинь Ми. Ребенок, которого мой Сюй Фэн вырастил! Прелестная внешность, не так ли?

Я вздохнула, уже смирившись и ничему не удивляясь. Каждый раз, когда бессмертный лис меня знакомил с кем-то, он все время говорил, что меня «вырастил» Феникс. А ведь я всего лишь примерно сто лет жила у него во дворце! Да, он учил меня разным способам культивации, благодаря чему мои духовные силы значительно увеличились. Но при чем тут «вырастил»?..

Девушка снова робко кивнула. Теперь она не решалась даже взглянуть на меня.

Бессмертный лис вручил ей красную шелковую нить. Я подумала, что эта дева довольно проницательная, ведь она первая, кто назвал меня «бессмертной». Вот только отблагодарить ее мне было нечем, поэтому я сплела из красной нити цветок и отдала ей:

– Звездная посланница Юэ Бо, посадите этот цветок в облако, и тогда он превратится в каланхоэ.

Девушка подняла голову и взяла цветок. Судя по ее лицу, она была в восторге. Перед тем как уйти, Звездная посланница обернулась и пристально посмотрела на меня.

На следующий день, когда небо еще было темным, а солнце еще не показало свои первые лучи, я отправилась в сад позади дворца Ветвей платана, чтобы помедитировать. Феникс говорил, что лучшее время для культивации – час Тигра, когда ночь сменяется днем. В этот момент Небо и земля, ян и инь, сливаются воедино и можно открыть сто точек. Вот поэтому за все эти сто лет я ни разу не сумела утречком понежиться подольше в постели. Я и не знала, что в Небесном царстве есть бессмертные, которые, как и я, встают еще раньше, чем появляется Звездный владыка Мао Жи[70].

Со стороны могло показаться, что я медитировала, но на самом деле я задремала. Меня разбудил Фэй Сюй. Он, дрожа, замер передо мной.

– Цзинь Ми, приходила посланница из звездного дворца Девяти светил[71], просила передать тебе письмо… – Не успев закончить фразу, прислужник испуганно убежал.

Я поймала чуть было не упавшее мне на лоб письмо и тяжело вздохнула. Когда уже Фэй Сюй станет более сдержанным и спокойным, как я? И когда Феникс станет незаметнее и перестанет привлекать внимание девушек?

В час Кролика я отнесла нежно-розовое любовное письмо Фениксу. Он начал читать. Вот только на этот раз выражение его лица было совершенно иным. Прищурившись, Феникс внимательно вчитывался и выглядел очень заинтересованным. Дочитав до конца, он даже усмехнулся. Я уже начала жалеть, что не прочла заранее это загадочное любовное послание. Видимо, за сто лет девушки стали значительно лучше писать.

Феникс раздраженно нахмурился и задумчиво посмотрел на меня, словно взвешивая в уме засахаренные фрукты. Вздохнув, он махнул рукой, подзывая к себе:

– Подойди.

Я подошла, и Феникс вручил мне присыпанный пудрой шелк.

– Взгляни.

Хе-хе, как трогательно написано! Я прочла письмо и теперь размышляла над его содержанием.

– Ну, как тебе? – спросил Феникс.

Немного помолчав, я честно ответила:

– Написано складно и красиво, очень искренно. Почерк такой изящный! Единственный небольшой недочет – пунктуация. Тут почему-то очень много точек после предложений. Вот их лучше бы сократить.

Но Феникс, судя по всему, вовсе не был заинтересован в моей точной и меткой характеристике любовного письма. Он ткнул пальцем в иероглифы, с которых начиналось письмо:

– Читай.

Уважаемый Бессмертный Цзинь Ми, по прочтении сего послания представьте, Будто я лично говорю вам это…

Ох, оказалось, что любовное письмо было адресовано… мне! Я велела себе сохранять спокойствие и держать себя в руках. А письмо решила сохранить на память.

– Нынче осведомленность у бессмертных дев стала хуже. – Покачав головой, Феникс пристально посмотрел на меня.

В полдень, когда я успела сытно поесть, ко мне прибежал Фэй Сюй и торопливо доложил, что меня кто-то ищет. Я отогнала сонных мошек[72] и последовала за прислужником. У дверей я заметила смущенную девушку. Как только она увидела меня, ее лицо стало пунцовым. Даже краснее, чем у учителя Ху. Я вспомнила, что это Звездная посланница Юэ Бо, приходившая вчера во дворец Брачных уз. Именно она назвала меня «уважаемым бессмертным»! Я радостно подошла к ней:

– Звездная посланница Юэ Бо, приветствую вас!

– Уважаемый… бессмертный… Цзинь… Цзинь Ми… приветствую… Это… это… В-вы… По-позволите?

Ее вопрос меня озадачил. Позволить что? Увидев мое выражение лица, девушка покраснела так, будто вот-вот лопнет от напряжения. Она промямлила:

– Это… письмо… сегодня… утром…

На небе сверкнула молния. А, так то любовное письмо, оказывается, написала мне Юэ Бо! Я забыла посмотреть подпись.

Подул легкий ветерок, и Звездная посланница внезапно пошатнулась. Она наклонилась ко мне, но я успела увернуться. Ее ярко-алые губы скользнули по моей щеке.

На небе трижды прогрохотал гром.

Сохраняя спокойствие, я наблюдала за тем, как девушка зарделась еще больше и убежала прочь. Я стерла рукой след помады с щеки и решила пойти вздремнуть.

На следующий день я, как и всегда, рассказывала то, что смогла выучить. От всей этой зубрежки у меня ужасно болела голова. Вдруг в зал ворвался Ляо Тин и доложил Фениксу, что некто просит аудиенции. По тому, как сверкали глаза прислужника, я поняла, что произойдет что-то интересное. Я напустила на себя серьезный вид,