Мой нищий принц - Эмма Серсанд Страница 12

- Вы в поместье господина Линя, вашего отца, в своей старой опочивальне. Никто не войдет сюда без позволения, не бойтесь.

Я пила маленькими глотками и с каждым глотком сознание прояснялось, а вместе с ним накатывали вопросы.

- Как? - только и смогла выдохнуть я.

Сяо Лань оглянулась на дверь, та была плотно притворена, за нею не слышалось ни шагов, ни шепота. Только тишина большого богатого дома.

- Я побежала в ту же ночь, госпожа, - начала она быстро, но тихо, почти касаясь губами моего уха.

- Как только вы потеряли сознание и господин Гун Цзэ ушел. Я не стала ждать утра. Вы шептали страшное... вы сказали, что в прошлый раз все умерли и вы сожалеете. Я не могла, госпожа, не могла просто сидеть и ждать.

Она перевела дыхание, и в ее глазах мелькнул холодный, жесткий блеск, которого я раньше не

замечала в своей кроткой, всегда услужливой Сяо Лань.

- Для стражи у ваших дверей я оставила свой узелок с деньгами - все, что копила. Этого было достаточно, чтобы они сделали вид, что ничего не видели. Я бежала так быстро как могла.

ГЛАВА 13

ГЛАВА 13

Она говорила и говорила, а я слушала, как эта девочка, моя верная Сяо Лань, пробиралась темными проселками, подвергая себя опасности, ни разу не оглянувшись назад.

- К утру я была в резиденции вашего отца, -продолжила она. - Я сказала, что вас отравили и господин Линь тут же собрал людей. - В голосе Сяо Лань прозвучала гордость.

- Он не стал ждать моего подробного доклада и проверять. Тут же отправил во дворец Гун Цзэ пятерых лучших лекарей под видом того, что хочет навестить заболевшую дочь. А вместе с лекарями...

Она улыбнулась особенной, почти опасной улыбкой человека, который предвкушал долгожданную месть.

- А вместе с лекарями он отправил двадцать вооруженных слуг и свою личную печать. Лекари вошли к вам в опочивальню.

Стража Гун Цзэ не посмела им препятствовать, печать дома Линь в нашей провинции значит больше, чем печать самого принца. Они увидели, что вы живы, и потребовали немедленной перевозки в родительский дом для долгого лечения.

- И Гун Цзэ согласился? - я не верила своим ушам.

- А что ему оставалось, госпожа? - Сяо Лань усмехнулась горько. - Объявить, что его законная жена, дочь главного советника наместника, умирает, а он не зовет лекарей? Сказать, что он хочет, чтобы она скончалась у него во дворце, а не в доме отца? К дочери господина Линь нельзя относиться как к мусору. Господин Гун Цзэ бледнел, но улыбался, скрежетал зубами, но кланялся, он даже сам помогал нести ваши носилки до повозки.

Я представила холодное, равнодушное лицо Гун Цзэ, искаженное бессильной яростью и на душе стало тепло.

Представила, как он давится своей самоуверенной улыбкой, цедит сквозь зубы пожелания скорейшего выздоровления, зная, что его план рушится.

- А Фэн Юй? - спросила я тихо.

Сяо Лань покачала головой с явным сожалением:

- Ее во дворце не было. Говорят, заболела внезапно - слегла с жаром еще до вашего отъезда. Лекари, которых прислал господин Линь, выразили желание ее осмотреть, но Гун Цзэ отказал наотрез. Сказал, что не стоит беспокоить посторонних.

«Он прячет ее. Он знает, что я, возможно, догадываюсь о том, что она сделала, но думает, что я не смогу ничего доказать, он будет держать свою любовницу в тени.»

- Отец... - я помолчала, собираясь с силами. - Что сказал отец?

Сяо Лань опустила глаза, но улыбка не сходила с ее лица.

- Господин Линь три дня не отходил от вашей постели, госпожа. Даже государственные дела отложил. Когда лекари сказали, что вы будете жить, он... он заплакал. А потом позвал меня и велел рассказать всё. От первого до последнего слова. Где вы были, что ели, с кем говорили, когда начали болеть. Я рассказала.

- И?

- И он сказал, - Сяо Лань посмотрела мне прямо в глаза, - «Мой зять решил, что дочь Линя можно просто отравить и забрать ее приданое? Пусть теперь готовится к войне, о которой он пожалеет».

Я сглотнула.

В горле пересохло от осознания, что мой отец, господин Линь, главный советник наместника всей провинции, человек, чье слово перевешивало голоса многих чиновников, объявил войну принцу, который посмел поднять руку на его кровь.

- Что теперь будет? - спросила я. Вопрос прозвучал тихо, почти по-детски.

- Теперь, госпожа, вы будете лечиться, - Сяо Лань снова поправила одеяло на мне, заботливо и строго. - Набираться сил. А господин Линь... он уже подал прошение о расторжении вашего брака. По причине жестокого обращения и угрозы вашей жизни. Иск подан не от вашего имени, а от его имени, как главы рода. Это не каприз жены, это вызов между двумя домами, господин Гун Цзэ не сможет просто так отмахнуться.

- А мое приданое?

- Приданое будет возвращено в полном объеме, - в голосе Сяо Лань звучала сталь. - С процентами за пользование. Каждый шелк, каждый слиток серебра, каждую безделушку, которую Гун Цзэ успел продать или подарить своей наложнице. У вашего отца есть список всего, что было в ваших сундуках. Он составил его собственноручно, когда выдавал вас замуж. Он всегда был очень предусмотрителен.

Я закрыла глаза.

Слезы текли сами собой, и я не пыталась их остановить. Это были слезы благодарности и облегчения и тихой, холодной ярости, которую я прятала глубоко внутри.

- Сяо Лань.

- Да, госпожа?

- Когда я смогу встать?

Она помолчала, оценивая мое состояние.

- Лекарь сказал, что через неделю, если пить отвары и не переутомляться. Но если честно, госпожа... -Она улыбнулась. - Господин Линь сказал, что вы всегда были упрямой, как отец. Думаю, через три дня вы уже будете требовать бумагу и тушь, чтобы написать этому ублюдку письмо.

Я усмехнулась впервые за много месяцев, усмешка вышла слабой, но настоящей.

- Меньше. Через два дня. Приготовь бумагу.

Сяо Лань поклонилась, пряча улыбку, и бесшумно выскользнула за дверь.

А я осталась лежать и думать о том, какая же я была глупая!

Но теперь я уже не была ни глупой, ни беспомощной, я больше не буду ему женой, я снова стану дочерью дома Линь, и Гун Цзэ очень скоро узнает, что это значит.