Путешествие с вампиром - Дженна Левин Страница 12

— Доброе утро, — сказал он. — Эм… хорошо спали?

— Нет, — ответила я. — Но ничего. Со мной такое часто бывает.

На его лбу появилась складка.

— Правда?

Я покачала головой.

— Я обычно пью кофе слишком поздно вечером.

Моя многолетняя любовь к напиткам с кофеином действительно часто портила мой режим сна, хотя, конечно, прошлой ночью бессонница была вызвана совсем не этим.

— О… — сказал Питер, не зная, как на это реагировать. — Мне… жаль это слышать.

Я вошла в комнату и села в кресло напротив него. Наши взгляды встретились, затем его глаза скользнули вниз — к моим голым ногам — и задержались там на секунду дольше, чем следовало.

Я покраснела от этого внимания, а затем мысленно отругала себя за то, что заявилась сюда в халате, который едва прикрывал задницу.

Я схватила флисовый плед, перекинутый через спинку кресла, и прикрыла ноги.

— Перечитываешь свой журнал? — спросила я, кивнув на его блокнот.

— Да, — ответил он, а затем закрыл его с раздражённым вздохом. — Я снова просматривал записи, надеясь, что они помогут вернуть воспоминания. Это была одна из немногих вещей, которые были при мне, когда я очнулся с амнезией, так что предполагаю, что когда-то это было для меня важно.

— Помогло?

— Нет.

Разочарование в его голосе было очевидным. Хотя меньше всего на свете мне хотелось начинать переживать за этого человека, мне стало его немного жаль.

— Некоторые записи — это просто загадочные заметки: только дата, место и несколько слов без всякого контекста. Другие — это рисунки.

Мои глаза расширились.

— Рисунки?

— Да, — подтвердил он. — Здания и тому подобное. Иногда я думаю, может быть, я был путешествующим архитектором. Или кем-то вроде того.

Он сделал паузу, размышляя.

— Но я не помню ни того, как создавал эти проекты, ни того, как бывал в этих местах.

Питер встал, скованно потянулся, подняв руки над головой, и тихо застонал.

Удалось ли ему вообще поспать на том крошечном диване?

Пока он тянулся, его футболка немного задралась, обнажив узкую полоску бледной кожи — всего пару сантиметров — прямо над поясом джинсов. Я уставилась — и только потом поняла, что делаю, и отвела взгляд.

Боги. Я вела себя как героиня одного из своих любовных романов. Разве что я никогда не читала романа, где тайная ведьма пялится на горячего вампира, которого только что пустила переночевать на свой диван.

— Можно я приму душ перед тем, как уйду? — вопрос Питера прервал поток моего самобичевания. — На автобусной станции его нет. Я уже давно нормально не мылся.

— О, конечно. — Я указала в сторону своей спальни. — Нужно пройти через неё, чтобы попасть в ванную.

Он приподнял бровь.

— Это нормально?

Я подумала о своём тайном запасе «на всякий случай».

— Да. Но в мой шкаф не лезь.

Он кивнул.

— Разумеется.

Когда я услышала, как зашумела вода в душе, я сделала себе тост и кофе — чтобы не начинать рабочий день ни на пустой желудок, ни без кофеина. Бекки на прошлой неделе принесла в студию домашнее яблочное масло для всех, и я намазала немного на тост — в качестве маленького угощения.

Пока я ела, мой взгляд скользнул к журналу Питера. Желание пролистать его было сильным. У меня было много хороших качеств, но привычка не совать нос в чужие дела никогда не входила в их число.

Как бы мне ни хотелось держаться подальше от всего, что связано с Питером, мне было любопытно, кем он был раньше. Может быть, я даже могла бы ему помочь. Его записи, возможно, ничего не говорили ему самому, но я объездила мир несколько раз. Возможно, даты и места подскажут мне что-нибудь о том, кем он был.

Нет. Это не моё дело, и таким должно и оставаться.

Я взяла журнал с кофейного столика и отнесла его к шаткому столику у входной двери, чтобы не поддаваться искушению.

К моему удивлению, столик вовсе не шатался.

Через несколько минут Питер вышел из моей спальни, полностью одетый — не хватало только обуви. Увидеть его с влажными волосами и в одних носках ранним утром оказалось неожиданно… интимно. Мне пришлось отвернуться.

— Спасибо за душ, — сказал он. — И за то, что позволили остаться прошлой ночью.

— Конечно. — Я указала на столик у двери. — Слушай, это странный вопрос, но… ты что-нибудь делал с этим столом? Я купила его подержанным за пять долларов, и он всегда шатался. А теперь — нет.

— Да, — сказал он. — Я его починил.

Я моргнула.

— Серьёзно?

Он пожал плечами.

— Ничего особенного.

— Чем ты его починил? — У меня никогда не было ни одного инструмента. Если что-то нужно было починить, я либо использовала магию, либо платила кому-нибудь, чтобы сделали это за меня.

Он пошевелил пальцами.

— Вот этим. Нужно было просто подтянуть гайку. Если знаешь, что делаешь, достаточно рук.

Каждый его большой палец был как минимум вдвое шире моего. Как ему удалось справиться с такой маленькой гайкой голыми руками?

— Ну, — сказала я, стараясь скрыть удивление. — Теперь буду знать. Спасибо.

Я улыбнулась ему.

— Эта шаткость ужасно раздражала.

— Пустяки. — Он подошёл к входной двери, где оставил обувь и свою дорожную сумку. — Думаю, мне пора.

— Куда? — вопрос вырвался прежде, чем я успела себя остановить. Какое мне вообще дело, куда он собирается? Никакого.

Он остановился, положив руку на дверную ручку.

— Сегодня пасмурно, так что я хотел бы немного осмотреть окрестности. — Он повернулся, и его карие глаза встретились с моими. — Здесь красиво. То есть… я имею в виду окрестности.

— Это правда, — согласилась я. — Хотя я бы не подумала, что место, где почти круглый год солнечно, может тебе понравиться.

— Такое чувство, будто я очень долго убегал, — сказал он.

Я поняла это лучше, чем мне хотелось бы признавать перед человеком, которого я только что встретила.

— Хотелось бы немного перестать бежать. Посмотреть, поможет ли это.

— С воспоминаниями?

— И с этим тоже. — Он сделал паузу. — Думаю, может помочь и то, что рядом будет кто-то, кто знает мою полную историю. — Ещё пауза. — Я имею в виду тебя.

В моей голове вспыхнул тревожный сигнал.

— Слушай, — сказала я. — Я рада, что смогла помочь тебе в трудный момент и всё такое, но я не ищу друга-вампира.

В конце концов, я уехала именно затем, чтобы избавиться от старых сверхъестественных привычек. Питер напрягся, и я поняла, что мои слова — хоть и правдивые