Опозоренная невеста лорда-дракона - Рута Даниярова Страница 12

И я решаюсь.

Киваю, дрожащими пальцами расстегиваю массивную застежку и снимаю тяжелое украшение. Вкладываю его в ладонь Илиаса. Вместе с драконьим золотом я вручаю любимому свое будущее, свою честь, свою жизнь. Мне страшно, но еще страшнее мысль о жизни без него.

Там, где браслет прилегал к коже, еще остается тепло, но почти сразу по руке растекается леденящий холод. Возможно, это мой собственный страх.

Я поспешно закатываю рукав, чтобы никто не видел мою руку.

— Приходи к старой мельнице через два дня, — быстро говорит Илиас, пряча браслет в складках одежды. — За это время я все подготовлю к нашему отъезду.

В этот момент в лавку, звеня колокольчиком, заходят две нарядные покупательницы. Илиас мгновенно преображается. Он подходит к ним с ослепительной улыбкой, полной готовности услужить.

Я стою еще мгновение, наблюдая, как он легко и непринужденно шутит с незнакомками, как те краснеют и смеются в ответ.

Я покупаю какую-то безделушку для вида — крошечную стеклянную птичку, — и на выходе оборачиваюсь.

Невольно касаюсь пальцами спрятанных под платьем перламутровых бус. Илиас встречает мой взгляд и коротко кивает, прежде чем снова обратиться к клиенткам.

Я входила в эту лавку с подарками от двух мужчин. А выхожу лишь с бусами от любимого, в полном смятении и с надеждой на лучшее.

Молли терпеливо ждет на улице, и мы идем к экипажу. Служанка украдкой бросает на меня встревоженные взгляды, но я молчу, обдумывая разговор с Илиасом и наш план.

Едва переступив порог дома дяди Симуса, я тут же попадаю в цепкие руки портнихи и двух ее помощниц. Меня вертят как куклу, заставляют поднимать руки, обмеривают талию и бедра цветными лентами.

— Госпожа баронесса, может, переделать свадебное платье леди Беатрисы? У меня, простите, совсем мало времени, — робко обращается швея к тете Элоизе, восседающей в кресле.

Портниха старается не смотреть на меня, и я понимала ее смущение — прихожится срочно шить платье для другой невесты.

Тетя Элоиза, холодная и надменная, сверлит ее взглядом:

— Платье для леди Беатрисы тоже должно быть готово в срок. А для Лилианы сошьете новое. И постарайтесь. Вам за это щедро платят, не так ли?

— Конечно, госпожа баронесса, благодарю вас, — швея приседает в поклоне. — Думаю, аргальские кружева и жемчуг отлично дополнят наряд невесты. Леди Лилиана темноволосая и очень стройная, она будет выглядеть просто прелестно…

— Поторопитесь, меньше слов, — отрезает тетя, и ее тонкие губы пожимаются в жесткую ниточку.

Похвалы в мой адрес явно бьют по ее самолюбию, напоминают о том унижении, что пережила Беатриса. Но разве я в этом виновата? Я всего лишь пешка в этой игре.

Время тянется мучительно долго, но наконец-то меня отпускают в мою комнату. Я закрываю дверь, впервые за день получив возможность остаться наедине со своими мыслями и своим предательством.

Окидываю взглядом маленькое помещение, будто вижу его впервые. Совсем скоро я уеду отсюда. Навсегда. Старый, потертый до серости пол, узкая, жесткая кровать, два рассохшихся стула. Потертый коврик, который когда-то был ярким.

Покои тети и Беатрисы ломились от дорогой резной мебели, гобеленов и фарфора, но я никогда не роптала. У меня была крыша над головой, еда и книги из дядиной библиотеки. Этого хватало, чтобы выжить, но не хватало, чтобы жить. Этого было мало, чтобы заменить родительскую любовь, которую у меня отняли так рано. Может, именно поэтому мое сердце так жадно потянулось к Илиасу, к его ласковым словам, к его обещаниям, к теплу, которого мне так не хватало?

Еще два дня. Всего два дня, и я покину это место. Навсегда.

Дом моего детства в Предгорье был светлым и пах медом и яблоками. Я зажмуриваюсь, пытаясь ухватиться за тот давний образ. Я так мечтаю, чтобы в моем новом доме у моря тоже было много солнца. Чтобы его стены хранили не молчаливое осуждение, а тепло и смех.

Чтобы он стал настоящим домом.

* * *

7

На следующий день за завтраком я впервые после отъезда драконов вижу Беатрису. Ее глаза заплаканы, и я опять почему-то чувствую свою вину. Обстановка за столом напряженная, слышен только звон столовых приборов.

— Очень красивые серьги, — нарушает тишину тетя, и я обращаю внимание на уши Беатрисы. Замечаю в ее ушах изящные золотые серьги с яркими темно-синими камнями. Раньше я не видела у нее таких. Видимо, это подарок дракона.

— Лорд Эмберт говорил мне что-то про истинность, — вдруг говорит дядя. — Сказал, что Лилиана — его истинная.

— Что значит «истинная»? — спрашивает тетка.

— Так они называют свою пару, — отвечает дядя. — Я плохо знаю драконьи обычаи.

Действительно, раньше мы не сталкивались с драконами.

«Истинная», — повторяю я про себя.

Как это понял лорд Эмберт? Он видел меня совсем мало…

К вечеру под предлогом, что у меня болит голова, иду погулять в сад и выскальзываю на знакомую тропинку. Я тороплюсь к мельнице, чтобы увидеть Илиаса. Только его нет, а возле рощицы меня встречает вихрастый паренек.

— Вы ведь госпожа Лилиана? — торопливо спрашивает он и протягивает мне записку.

«Любимая, не смог приехать. Очень много дел перед отъездом. Капитан немного перенес отъезд. Будь готова через три дня к закату. Я буду ждать тебя возле мельницы с лошадьми. Не бери с собой много вещей. Люблю тебя. И.».

Три дня? Это будет день свадьбы!

Я так надеялась сбежать до этого момента!

Мальчишка убегает, а я остаюсь на месте.

Из моих глаз брызжут слезы. Тревога холодным камнем давит на сердце.

Я жила надеждой на эту встречу, а теперь мне словно не хватает света, солнца и воздуха.

С тяжелым сердцем возвращаюсь обратно. Мне повезло, моего отсутствия никто не хватился, но почти сразу прибегает Молли, чтобы сказать, что приехала швея.

Мое свадебное платье почти готово. У портнихи и ее помощниц усталые глаза, наверное, они шили и ночью.

Платье напоминает белоснежную морскую пену. Искрящееся, воздушное, с юбкой в несколько ярусов, почти невесомое. Лиф отделан золотой нитью и мелким янтарем. Это настоящее произведение искусства. Если бы в таком одеянии мне пришлось выходить замуж за любимого мужчину, я бы летала от счастья.

Швея прикалывает к волосам прозрачную фату. Ее помощницы ахают.

—