День, которого не было - Ольга Рог Страница 12

— Видела? Тут же взгляд отвел, как пес нагадивший в углу. Уже чувствует себя виноватым. Думаю, на следующей остановке нашу сумку с сосисками схватит и выскочит, падлюка, — зашипел, шевеля недовольно усами.

— Так, давай я ее в другой бок поставлю, к окну. Здесь не достанет, — прошептала Тоня.

— Тогда, следующий по курсу рюкзак дедульки, — недовольно махнул хвостом. — А у него там в термосе чай на травках для его почек полезный, — поднял синие глаза, вытянув мордочку. — Придется брать «удар» на себя, Тонь.

— Что предлагаешь?

— Просунь руку, через одну ручку незаметно. Как потянет, кричи что-то неожиданное. А я кусаться буду.

— Неожиданное? Это я могу, — кивнула Тоня и сделала, как Феликс посоветовал.

«Подъезжаем к Сосновке…» — дал старт всей операции голос в вагоне.

Парень тут же поднялся, и неспешно двинулся к выходу. Поравнявшись с Тоней, будто замешкался. Рывок и между ними растянута кошелка за ручки. Женщина дергает на себя и кричит во всю глотку:

— Помогите-е-е! Насилую-у-ут!

Даже Феликс от удивления пасть разинул: «Да?». Ну, и помечтать ты, Антонина батьковна!

Опомнившись, обнажил клыки и всадил в запястье ворюги. Кричали уже несколько человек. Дед встал, выхватив из своего рюкзака плоскогубцы, и замахнулся на незадачливого грабителя.

Акробатически увернувшись от замаха, перескочив несколько преград сидений, поскольку проход ему перекрыли, ворюга успел выскочить в распахнутую дверь… Только его и видели.

«Двери закрываются!»

Ошалевшие пассажиры загудели. Кто до этого дремал, стал проверять все самое ценное. Феликс к сумочке прижался, втянув запах сосисочек. Из него полезло кошачье довольное тарахнение.

— Тонь, а дед не так уж и стар, оказывается. Смотри, как заинтересованно на тебя посматривает, — хихикнул Дух.

— Скажешь, тоже, — женщина покраснела и стала кокетливо поправлять рукой волосы.

На своей станции они вышли вместе. Бравый бородатый мужчина вызвался их сопроводить до дачи. Мало ли, что… Чай свой предлагал за знакомство.

Глава 9

Ольга Рог. Кира

— Ну, ударил пару раз, с кем не бывает? Какой есть мужик, такого и терпи, чай не прЫнцесса. Кому ты нужна, кляча? — выговаривала мать Кире.

— Мама, он мне изменяет, бьет, а я должна терпеть, по-твоему? — молодая женщина потирала сухие холодные руки. Ни горячий чай без сахара, ни толстовка не могли ее согреть. Заправив выбившиеся из жиденькой косички пряди за уши, она тоскливо смотрела на мать, которая заставляла ее терпеть, сдаться, унижаться еще больше… Хотя, куда еще? И так слова поперек сказать не может, боится.

— Что же ты дурочка-то у меня такая уродилась? Вот, в кого? Колька твой при работе, домой деньги приносит. Починить что-то руками может, не бездельник. Подумаешь, пощупал кого-то на стороне. От него не убудет. А ты вот быстро можешь вылететь из его квартиры. И куда потом? Ко мне даже не вздумай соваться! Я тебя вырастила, теперь живи самостоятельно.

— Разве это жизнь? — тихо спросила Кира.

Она подумала, что сама во всем виновата. Не было у Киры своего мнения, гордости никакой. Громкие голоса ее пугали. Сначала мать кричала, сейчас Коля орет по любому поводу. Мямля бесхребетная, житейски не приспособленная личность. Забиться бы в уголок, и чтобы никто не заметил. Работать в архиве за копейки, теряя зрение и перебирая бумажки — способ забыться. Питаться одним чаем с сухой печенкой и трагично вздыхать о своей нелегкой судьбе можно среди бесконечных стеллажей с папками.

Но, сегодня что-то взбунтовалось в груди. Кира увидела из окна, как муж любезничал с соседкой, прижал ее к себе, широко расставив ноги, впечатался в пышное тело. Женщина смеялась, кокетничала, гладила его широкие плечи. Потом они ушли в подъезд, и Коли еще два часа не было, видимо у пышки задержался.

— Коля, перед людьми стыдно. Все же знают, что ты и Зина… — она подняла на него измученные глаза.

— Что на ужин? — он ее проигнорил, как пустое место. Прошел на кухню, глянул на плиту, где только вчерашняя гречка в кастрюльке, да парочка отварных яиц плавают в другой посудине. — Кира, иди сюда! — рыкнул так, что вода с яйцами пошла рябью. — Ты безмозглая курица! От тебя никакого прока.

Он ударил ее наотмашь и ушел, даже не оглянувшись. Кира сидела на полу, держась за скулу, все зубы ломило, будто он ей челюсть свернул. От обиды и сильной боли женщина заревела. Ревела так, будто ее казнить собираются. Отдаленно раздался хлопок двери. Коля ее бросил и ушел, скорее всего, к той соседке, не стал слушать, как жена голосовые связки надрывает. Жалкое зрелище…

К матери она потащилась от безысходности. Знала ведь, что помощи не жди. Но ведь больше не к кому пойти, даже вслух сказать, как ей тяжело.

Обратно Кира от дома матери шла длинным путем: дворами, закоулками. Держась за витую ограду, решила передохнуть у заброшенного старинного дома.

— Да, где же это может быть? Пр-р-роклятье! — картавым мужским голосом что-то копошилось в траве. — Точно помню, здесь закопал. Память, что ли девичья стала?

Кира моргнула. Оттуда, откуда исходили звуки, торчал кошачий белый хвост. Клочки земли и травы летели в разные стороны и этот некто, продолжал и дальше ворчать. Женщина брякнулась в крапиву и как партизан, подползла ближе, чтобы получше рассмотреть. В нос ей попал пух одуванчиков, и Кира непроизвольно чихнула.

— Можешь задницу свою не жалить. Я тебя заметил, — высунулась очень симпатичная мордочка с синими глазами. — Если поможешь мне откопать мой сундучок, я с тобой поделюсь.

— У тебя там клад? — женщина подумала, что у нее должно быть сильное сотрясение после удара мужа. С котом начала договариваться. Капец.

— Я не кот! — догадался о ее мыслях Феликс. — Дух мщения в шкуре кота. Можно просто — Феликс. Так чего застыла? Поможешь копать? Я тут все лапы стер, — показал грязную лапку, возмущенно дернув розовым носиком.

— За лопатой сбегаю и вернусь. Ты это… Тут меня подожди, — Кира кинулась было обратно, не замечая своих изжаленных, покрывшихся красными волдырями ладоней.

— Эй! Колбаски еще прихвати! Устал. Есть хочу, — крикнул вслед.

Покачал головой, когда дурная тетка сорвалась и не понятно, расслышала ли она его последнюю просьбу.

Феликс всех насекомых на ромашке посчитал и вон на той тоже, пока худую женщину ждал. Соловья послушал, хорошо пернатый трели выдает. А вот и тетка идет с лопатой, и в руках пакет у нее. Неужто, про Феликса не забыла?

— Бутерброды с сыром и