Огнеслава (СИ) - Марина Гамаюн Страница 116

резьбой и росписями сводов. Горан хмуро наблюдал, как, облаченная в сверкающие серебряными узорами белоснежные одежды, красавица величественно приближается к нему. Змея явно хотела выглядеть, как царица, ибо и шея, и запястья, и волосы покрывали украшения из драгоценных камней, а голову венчала корона. На руках она несла чуть вытянутый ларец, покрытый искусной сканью и вставками из эмали. Оказавшись перед Гораном, Беляна, смиренно опустилась на колени. В глазах хозяина Черного дворца сквозила неприязнь.

— Я пришла отблагодарить тебя за спасение, — покорно проговорила змея.

— Твоя жизнь лишь плата за помощь ей, — холодно отозвался Горан, но не сдержавшись, с угрозой добавил. — Однако, ты осмелилась просить награды у Огнеславы. Разве я мало отплатил тебе? Запомни, моя жена тебе ничего не должна!

— Прими. Пусть эта сила станет моей платой и благодарностью, господин, — продолжила говорить она, будто и не слышала ответа.

— Уходи! — отвернулся Горан, понимая, что она обращается не к нему, добавил. — Он тоже не хочет тебя видеть. Чем быстрее ты покинешь мой дворец, тем лучше.

— Даже не взглянешь, что я принесла? — подняла глаза змея.

Князь обернулся в тот самый момент, когда тонкие пальчики откинули крышку ларца. Внутри на серебристом шелке лежал короткий кинжал. Лезвие и рукоять его переливались огненными всполохами. С первого взгляда было ясно, что оружие скорее ритуальное, чем боевое. По ощущениям же, оно напоминало буйное пламя, которое заставили замереть силою колдовства.

— Если ты поглотишь его силу, господин, то вернешь большую часть утерянного могущества! Останется лишь возложить венец на твоё чело, и мы с великой радостью вновь склонимся пред нашим царем! — подняла на вытянутых рука свой дар Беляна.

Горан же пошатнулся и непроизвольно отступил назад. Он едва устоял на ногах, когда нежданное видение затмило его взор и разум, отзываясь нестерпимой болью в душе. Он увидел огненного сокола, что стремительно падает с небес, ударяясь о землю и обращаясь озорным юношей, спешащим навстречу к юной беловолосой красавице с голубыми, будто весенние небеса очами. Девица обнимает и целует любимого, но стоит ему забыться, обняв её в ответ, наносит смертельный удар тем самым кинжалом, который Горан только что видел перед собой. Юноша падает, его тело объято пламенем. Но девица даже бровью не ведет. Её змеиные глаза неподвижны. Размеренным голосом она читает заклинание, а после поднимает из пепла кинжал и улыбается. Видение отступает. Взгляд Горана проясняется, а в зрачках вспыхивает пламя. Понимая, что если сейчас же не прогонит Беляну, то потеряет контроль над змеем, он быстро отступил назад.

— Вышвырните её отсюда и никогда больше не пускайте в Черный дворец! — отрывисто приказал появившимся вокруг теням.

— Господин! Прости меня, господин! — взмолилась Беляна.

Ларец исчез, едва тени приблизились к ней. Змеедева хотела было броситься к Горану, но её поймали две пары крепких рук. Горан отвернулся и поторопился к дверям. Он чувствовал, что гнев внутри не утихает. Непреодолимое желание удавить её собственными руками боролось с невесть откуда взявшимся ощущением, что делать этого ни в коем случае нельзя. Тем временем сопротивляющуюся гостью выволокли из дворца. Когда змеедеву грубо вытолкнули в открывшиеся ненадолго ворота, она потеряла равновесие, упав в рыхлый снег. Ледяной ветер резал по коже холодом, где-то вдалеке завывали волки. Вокруг Черного дворца не было ни души, лишь темнота зимней ночи и мрачные тени густого леса.

— Ты не сможешь просто избавиться от меня, господин! — прошипела Беляна, поднимаясь на ноги. — Я верну тебе величие, даже против воли верну! — её слегка безумное лицо исказила зловещая улыбка.

Глава 45 Разлад

— Вы сегодня в добром расположении духа, смотрю, — не выдержала молчания Забава, закончив плести косы молодой княгини. — Сон благой приснился?

Огнеслава выглядела свежей и отдохнувшей, будто спала не ночь, а несколько дней. Глаза вновь светились радостью, а на щеках играл румянец. Хотя верная помощница и привыкла к неожиданным переменам настроения своей государыни, всё же чудно было наблюдать её такой радостной после недавней печали. Вчера вечером Забаву впервые посетила мысль, что от юной княжны, которая осенью приехала в Зеяжск, не осталось и следа. Но наступило утро, словно яркое солнце, поднявшееся в этот день над заснеженным городом, снова засияла на лице княгини счастливая улыбка.

— Просто выспалась! — сообщила Огнеслава. — Давно надо было лечь спать пораньше, чтобы бессонницей не мучиться!

— А я вам говорила, но вы же советов слушать не привыкли, всегда всё по-своему делаете, — назидательно проговорила Забава.

— Боярышни собрались?

— Помилуйте, княгинюшка, уж давно ждут. Это вы сегодня не торопитесь! — помогая надеть роскошную душегрею, недовольно попеняла помощница.

— Ничего, подождут, — уверенно проговорила Огнеслава.

Этим утром она оделась понаряднее. Бархат и парча, самоцветы да золотое шитье придавали величественный вид, добавляли уверенности в себе. Молодая княгиня горделиво приподняла подбородок и взглянула на, вмиг притихшую, Забаву.

— Скажи по совести, я выгляжу не хуже, чем княгиня Верея?

— Сравнили тоже, — хмыкнула помощница, поправляя платок, ниспадавший на плечи из-под сверкавшего золотом и жемчугами очелья, — вы моложе и гораздо краше.

— Я не об этом, — махнула рукой юная государыня, отсылая, помогавших Забаве девушек. — Сегодня я должна выглядеть, как настоящая хозяйка, властно и непререкаемо. Мне удалось?

— Удалось, — с придыханием согласилась помощница, но увидев, как княгиня хитро сощурила глаза, тут же добавила. — Только вот так не делайте! Если хотите походить на свекровь, вы должны смотреть на всех холодно, с высокомерием, и нос повыше.

Огнеслава кивнула, будто стряхивая с лица улыбку и теплоту. Помощницы отворили двери, и она отправилась осуществлять план, что придумала спозаранок. Ещё на рассвете, едва поднявшись, она послала письмо Аскольду, прося о встрече. Пока собиралась и наряжалась, пришел ответ, что князь навестит её, как только освободится. «Ну что же, — подумала Огнеслава, — значит, пока займусь строптивыми боярынями!»

Вплывая в светлицу, словно лебедь, она нарочно даже взглядом не наградила, почтительно кланяющихся девиц. Усевшись на свое место, сдержано поприветствовала боярышень, но не разрешила им по обыкновению отправиться за вышивание.

— Как я понимаю, уважаемые верховые боярыни всё еще не оправились от болезни? — вопрос княгини прозвучал скорее, как утверждение очевидного, знатные вдовы не покидали своих покоев с самого отъезда Вереи. — Сердце мое волнуется об их самочувствии. Надо бы справиться, как поживают. Внесите гостинцы!

В светлицу вошли шесть помощниц с небольшими сундучками в руках. Огнеслава же медленно обвела взглядом свой ближний круг и продолжила.

— Сегодня, вы навестите от моего имени каждую из почитаемых вдов боярских, справитесь о здоровье, передадите подарки и письма, что я написала. Письма зачитаете сами, чтобы не утомлять хворающих. К