Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать. Книга 1 - Иринья Коняева Страница 115

себе настолько выразить удивление. С шага тоже не сбилась. Дома, так дома. Главное, на безопасной территории. Можно расслабиться и снять часть щитов. Не все, конечно. Несмотря на то, что Дамиру я доверяю на двести процентов, предпочитаю хранить некоторые данные за семью замками, особенно это касается снов с его участием. Подсознанию ведь не объяснить, что мне нет восемнадцати и эротику смотреть и тем более генерировать категорически запрещено.

Хорошо, законы не распространяются на подсознание!

Мысль подняла настроение.

— Привет. Люблю, когда ты улыбаешься.

От неожиданности вздрогнула. Замерла на долю секунды. Осознала, что в присутствии Маруси и учёного настолько привыкла ощущать себя в безопасности, что даже вне стен суперзащищённой лаборатории преступно расслабилась. Не отследила ни–че–го! А ведь я нахожусь на просматриваемом и прослушиваемом открытом пространстве, мы ещё не вошли в безопасную зону.

Сделала зарубку на будущее не руководствоваться привычками, отследить все приобретённые условные рефлексы, научиться их контролировать и предотвращать подобное безобразие.

К Дамиру подошла собранная, уверенная в себе и спокойная.

— Привет. С возвращением, — проговорила с нежной и немного смущённой улыбкой.

Тяжёлая рука опустилась на талию, притянула меня к огромному, горячему мужскому телу, оставив расстояние в несколько миллиметров. Для приличия.

Щёки обожгло кипятком.

— Пойдём в дом.

— Угу, — выдавила, потому что голос отказался повиноваться. Я не привыкла к прикосновениям, тем более — к прикосновениям любимого мужчины, и сейчас млела и таяла со скоростью упавшего на горячий песок кубика льда.

— Всё в порядке? — уточнил Дамир, останавливаясь.

Почувствовала, как нажим на талии начал ослабевать. Ну нет, я так не играю.

— Да, пойдём, — проговорила уверенно и твёрдо. И всё бы хорошо, если бы не пришлось прочистить горло коротким кашлем. Не сомневаюсь, что он отметил этот факт, но смущать меня больше не стал.

В отличие от Маруськи. Хулиганка в белоснежном кружеве на бешеной скорости пролетела мимо нас, в центре просторной гостиной резко остановилась и закружилась, заставляя платье взлететь невесомым облаком вокруг стального брюшка. Очень симпатичного и довольно мигающего всеми лампочками, надо сказать.

— Я прекрасна! — выдала она с чувством, а затем полетела вглубь квартиры, откуда завопила: — Да я само совершенство! Идеальная! Неподражаемая и великолепная!

Бросила заинтригованный взгляд на мужчину.

— В гостиной и гардеробной стены–зеркала, — пояснил он. — Я как–то оставил её здесь на месяц, вернулся и не узнал собственную квартиру.

— У Маруси превосходный вкус, она разбирается в моде и наверняка предварительно изучила все нюансы, она у нас девочка ответственная, так что не жалуйся. Уверена, что она превратила неуютную берлогу в оплот стиля и удобства.

— Ты всегда её защищаешь, — пожурил Дамир, опускаясь в кресло у панорамного окна с чудесным видом, до которого никому не было дела. Да и как смотреть в окно, когда тебя бессовестно усаживают на колени, обнимают крепко, словно фиксируя.

Будто я собиралась сбежать! Очень смешно.

— Девочки вынуждены выступать единым фронтом против мужского произвола, — проговорила с достоинством.

Несмотря на важное заявление, я устраивалась поудобнее в объятиях любимого мужчины и наслаждалась этим самым произволом по полной, не собираясь смущаться.

— Да–да! — завопила Маруська из коридора, затем появилась в проходе, чтобы развить мысль дальше, но, увидев нас, застыла. — Ой. А я пойду, наверное, в спаль… в кухню, у меня там ещё проды не читаны.

— Что не читано? — не понял Дамир.

— Цикл научных статей про нанотехнологии, дошла до раздела «Продукция наноиндустрии», там много подразделов, — без запинки выдала кофемашина явно заранее заготовленную на случай прокола версию.

— Изучай, прекрасная тема.

— Мне тоже нравится, — важно подтвердила Маруська и выплыла, оставив нас наедине. Но, не успели мы вернуться к разговору, вернулась. — Я пока перезагружу динамики, так что если буду вам нужна, будьте любезны уведомить по внутренней связи.

— Ты — сама деликатность, — стараясь не смеяться, произнёс Дамир.

— Я такая, да. Ну всё, меня не беспокоить.

Мы не выдержали и расхохотались. Очаровательная и непосредственная кофемашина не изменяла себе: наплела с три короба, смутила, вытребовала комплимент и сбежала к любимой коллекции дамских романов, радуясь, что мы не станем отвлекать её разными человеческими глупостями.

И вместе с тем она позволила мне адаптироваться. Привыкнуть к мысли, что я могу вот так просто сидеть на коленях любимого мужчины, касаться его, дышать ароматом его кожи. А позднее смогу позволить себе ещё больше.

Но не сегодня.

— Ты летал за партисом? — задала вопрос, который показался наиболее безопасным.

Не о работе ведь говорить. И не о чувствах. Мы обязаны держать дистанцию и не нарушать правил до моего совершеннолетия. Очень жаль, что день рождения я отмечу на Кашке, в компании одногруппников и жутких инопланетных растений и животных, а не с дорогими и близкими людьми. И Марусенькой, конечно! Как без неё? Эта леди даже не подозревает, какое великое дело сделала, разбудив меня сегодня. Спасительница наша.

— В том числе и за ним, — проговорил Дамир и коснулся колючей щекой моей щеки.

Дёрнулась, посмотрела дикими глазами на довольного моей реакцией мужчину.

Гормоны плевать хотели на самоконтроль: снесли воздвигнутые разумом баррикады, организовали вооружённый переворот, захватив полный контроль периметра, превратив тело во взлетающие к облакам языки пламени, жадные, голодные.

— Я…

— Тш-ш. Нам обоим стоит взять себя в руки, это непросто, — с шумным выдохом произнёс любимый. — Закрой глаза, обними меня и полежи спокойно, а я пока расскажу, зачем летал на Оркху.

Уткнулась носом в горячую шею, наполнила лёгкие дурманящим ароматом чистой кожи, обессиленно закрыла глаза. Я так долго запирала на замок чувства и эмоции, что сейчас, в шаге от совершеннолетия, сдавала позиции, отчётливо понимая, что если бы не бесконечные проверки, сканирования в мед–боксах и занятия с шефом я бы не моргнув глазом преступила черту закона.

— Зачем